На минуту все, кроме Мэта, глубоко задумались.
— Да тут и вспоминать-то особо нечего, — наконец сказал Билл, почёсывая затылок. — Когда ты покинул зал с министром и профессором Гибллом, все принялись разглядывать труп монстра, а минут через десять явился смотритель Фичетт с толпой гремлинов и приказал всем выметаться прочь. Вот.
— А сумка?
— Поверь, приятель, когда перед глазами лежит такая громадина — всем будет абсолютно всё равно, что у них валяется под ногами, кто во что одет, что держит в руках и тому подобное, — сказал Руперт, а Флафи добавил:
— Чего уж говорить о какой-то там сумке.
«Значит, никто её не видел», — с огорчением подумал Генри.
— Твой черёд рассказывать, — напомнил Уилл.
— Да. Ну, ладно, — вяло согласился парень, помня о своём обещании.
Он слегка прокашлялся, а затем поведал Сообществу, что сам услышал в лаборатории на пятнадцатом этаже от Оливера Гада, Реджинальда Гиблла и доктора Монстролли.
— А я знал, что министр примет всё за покушение! — довольно воскликнул Уилл, когда Генри закончил рассказывать. — Слишком уж подозрительно, что именно в его приезд произошло происшествие.
— Это так, братец, — подтвердил Билл, — но ты же слышал: Монстролли не признал себя виновным, более того он утверждал, что кто-то пробрался к нему в лабораторию и вырубил ударом по голове. То есть кто-то хотел его подставить, и, как видно, у него это получилось.
— Да, но по версии профессора Гиблла доктора в отключку могло отправить его же чудовище, — сказал Руперт. — Следовательно, всё сводится к случайности, и Монстролли арестовали за то, чего он не совершал.
— Не забывайте, погиб…
— …человек министр-ра, — добавили Бони и Жако.
— Угу, угу, — в который раз промычали Крейг и Батлер, а Генри всерьёз стало интересно — уж не приходятся ли они родственниками Бони.
— Ладно, Монстролли косвенно виновен в его смерти, но это совсем не важно, — говорил Билл. — Гораздо интереснее то, что вдруг его, правда, подставили. И выяснить, кто это сделал, наша первостепенная цель.
— Поддерживаю, — сказал брат. — Поэтому предлагаю всем хорошенько пораскинуть мозгами: кто бы мог пробраться в лабораторию доктора?
— Туда так просто не проникнуть, — с умным видом произнёс Генри. — Чтобы попасть в лабораторию доктора, пришлось бы преодолеть три стальных двери, каждая из которых имеет сканер сетчатки глаза.
— В таком случае, это усложняет дело.
— Наоборот, Уилл! — воскликнул вдруг Мэт. — Очень даже упрощает. Нам не придётся теперь подозревать всех подряд; лишь тех, кто способен взломать дверь с подобной защитой.
— Да? Например?
— Есть у меня на примете двое: Реджинальд Гиблл и Артур Фичетт.
— Что? Декан злодеев и смотритель Селтфосса? — удивился Уилл. — Ладно, с Гибллом более-менее ясно: он — спец в зловещих изобретениях, всяческих механизмах и устройствах, и, возможно, ему действительно под силу взлом сканера сетчатки глаза, но он был в Общем зале, когда внутрь ворвался монстр, к тому же, ты думаешь, он смог бы так искусно притворяться? Вряд ли. — Он усмехнулся и сложил руки на груди. — А смотритель Селтфосса — это ж и вовсе курам на смех…
— Вот и нет, — возразил Мэт. — Во-первых, он отсутствовал на банкете и явился только тогда, когда чудовище убили. Во-вторых, у Фичетта имеются запасные ключи от всех комнат студентов и, возможно, от множества других в университете.
— Ага, а от лаборатории у него был запасной глаз Монстролли, — сардонически заметил Билл.
— Конечно, нет. И я понимаю ваш скептический настрой, однако мои подозрения небезосновательны. Подумайте, что мы знаем об этом старикашке? Кем он был раньше? Кому прислуживал? Чем занимался? А что если он — бывший медвежатник, который взламывал сейфы для своих хозяев, тогда за свою долгую жизнь он повидал не один вид замков и, наверняка, научился обходить даже самые сложные системы защиты. Да ещё и в Селтфоссе он занимает далеко не последнюю должность, являясь одновременно смотрителем университета, руководителем гремлинов и хранителем ключей. Хорошо устроился!
— Вполне убедительно. И всё же не только Фичетт отсутствовал на банкете, там не было многих преподавателей, с которыми нам только предстоит познакомиться на старших курсах. А про медвежатника — хорошо подмечено, поэтому предлагаю заняться составлением списка, в который войдут все, кто мог бы обладать подобным навыком. Фичетта же возьмём пока на заметку, — говорил Уилл, — как-никак он проработал в Селтфоссе немало лет, значит, неплохо его изучил и вполне мог найти способ проникнуть, казалось бы, даже за очень защищённую дверь. Однако, его мотивы не совсем понятны. Может, у кого-то имеются предположения?
Генри, видя, что дискуссии нет конца и края, решил, что самое время уходить. К сожалению, он ничего не узнал о пропаже, зато теперь ещё больше стал подозревать Фичетта.
— Пожалуй, я пойду, — сказал Генри, встав с дивана. — Засиделся я что-то.
— Разве не останешься на дальнейшее обсуждение?
— Нет.
— Ладно, не будем тебя задерживать, — ответил Уилл. — Ты и так нам очень помог. И всё-таки хочу задать тебе последний вопрос…
— Я не вступлю в СОН! — отрезал Генри, догадавшись, о чём хотел спросить Киллиган. После этих слов он поспешил покинуть помещение.
Вернувшись на свой этаж, он обнаружил, что дверь в его с Мэтом комнату не заперта, а, зайдя внутрь, Генри увидел включённый торшер. Кто-то побывал здесь! Парень приметил на прикроватной тумбочке маленький листочек, немедля схватил его и прочитал следующее: «Придёт время, и ты мне понадобишься». На лбу у Генри проступил холодный пот. Он окончательно убедился, что записку не мог принести никто из Киллиганов и даже Мэт, ведь они были с ним всё это время. Значит, дневник нашёл Артур Фичетт, он же и предатель, именно он открыл дверь в комнату запасным ключом. И теперь он что-то замышляет, а Генри хочет использовать для своего коварного плана.
Глава 10. Пятница, 13-е
Вот уже три недели Генри жил в страхе. Каждый раз он спешил после занятий в комнату, с трепетом отпирал дверь, но в итоге облегчённо выдыхал, не обнаружив там никакой записки. Вообще теперь он предпочитал больше проводить время в комнате и подолгу смотреть на дверь. Первые два дня Генри даже не спускался в Общий зал, чтобы поесть, но быстро понял, что долго так не протянет и необходимо наполнять желудок хотя бы раз в день. К тому же, венеру-мухоловку тоже нужно было кормить.
Он постоянно размышлял: что если сдать Фичетта? И часто воображение рисовало в голове одну и ту же картину, как смотритель в гневе швыряет Гибллу дневник Генри, как всем становится известна его тайна и как его впоследствии испытывают на Изоляторе совести. Затем он представлял суровое лицо отца, который говорил: «Теперь род Гринов опозорен. И ты тому виной!»
Генри не знал, что делать, а потому предпочитал пока просто ждать…
Радовало только одно обстоятельство — Мэт стал чаще проводить время с Киллиганами и другими членами Сообщества и лишний раз не мозолил Генри глаза.
Однажды после очередного собрания СОН Мэт ввалился в комнату и громко заявил:
— Монстролли вернулся!
— Что? — немного ошарашенный таким известием спросил Генри.
— Киллиганы просили передать тебе, что доктора Монстролли отпустили.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Близнецы всё ещё надеются, что ты передумаешь и всё-таки вступишь в СОН. Поэтому просят держать тебя в курсе. Сам бы я тебе ничего не стал говорить.
— Да уж, на тебя это точно не похоже. Так, значит, Министерство признало Монстролли невиновным и закрыло глаза на смерть одного из телохранителей Оливера Гада?
— Если доктор прошёл проверку на Изоляторе совести, то, по-видимому, им ничего не оставалось, кроме как списать всё на несчастный случай.
— Но версию с подставой никто не проверял, не так ли?
— Вот потому-то СОН продолжает надеяться, что скоро докопается до истины. Мы составили список подозреваемых и теперь пытаемся узнать о каждом как можно больше информации. Но, в общем говоря, Артур Фичетт по-прежнему стоит у нас на первом месте.
