волосы были уложены так идеально, что я задалась вопросом, может ли он когда-нибудь выглядеть растрепанным.
— А тебя это не беспокоит? — Спросила я.
— Нет. — Он пожал плечами. — Это я приказал его убить. — Он мрачно ухмыльнулся, и мое сердцебиение участилось.
— Почему?
Эрик откинулся на матрас и лег на него, не отвечая.
Я встала с кресла, прошла вперед и осторожно села рядом с ним, выражение его лица было непринужденным, как будто убийство кого-то было для него совершенно обычным делом.
— Если ты сказал мне об этом, то мог бы также сказать почему, — настаивала я.
Его взгляд сузился, и он потянулся назад, чтобы подложить одну руку под голову, в результате чего его пиджак распахнулся, открывая плоскость мускулистого тела под белой рубашкой. — Канцлер Торин слишком долго совал нос в мои дела. Я решил, что пришло время навсегда убрать его нос куда подальше. Кроме того, он не единственный, кого убили в последнее время. На моих союзников нападают, так что я имею право нанести ответный удар.
У меня пересохло во рту, когда я восприняла эту информацию. Было странно знать, что у вампиров были свои собственные распри и они даже были готовы убить друг друга. Я не знала, как много я могла спросить, и еще меньше была уверена, что Эрик даст мне какие-либо ответы.
— Твои союзники? — Я нахмурилась.
— Те, кого я обратил, — сказал он. — Существует определенная преданность, которая формируется между вампиром и его новым созданием.
Я сморщила нос. — Что ж, я добавлю это к длинному списку причин, по которым я никогда не хочу становиться одной из вас.
Эрик схватил меня за руку и потащил к себе, а у меня в легких перехватило дыхание, когда он перевернулся на бок, его взгляд уперся прямо в меня. — Такая болтливая сегодня.
Мое сердце бешено заколотилось, когда он поднял ладонь и убрал прядь волос с моего лица, и по какой-то причине я не оттолкнула его. Его кипарисовый аромат был подобен наркотику, на который я подсела, но у меня всегда была сильная воля, и я была полна решимости не впадать в зависимость. Особенно с кровососом, который привязал меня к этой самой кровати и объявил своей пленницей.
Мои мысли пришли в порядок, и я задала свой следующий вопрос, пока он все еще был в настроении поделиться со мной информацией. — Ты сам убил его?
Вампиры в любом случае были холодными, неживыми существами, так что я не была уверена, что это делает Эрика убийцей.
Он рассмеялся. — Конечно, нет. В наши дни у меня есть люди для этого.
В комнате повисла долгая тишина, и я решила, что лучше не переходить к вопросу о том, скольких людей он, возможно, убил за свою жизнь, потому что было ясно, что он не возражает против кровопролития. — Это из-за Фолкнера? Ты выяснил, кто его убил?
— Да. И нет, я не выяснил. Во всяком случае, не конкретно, — прорычал Эрик, темнота наполнила его глаза, открывая живущее там смертоносное существо. — Я уверен, что за этим стоял Фабиан. Я обратил Фолкнера. Он был верен мне и никому другому. — Он сжал челюсть, наблюдая за мной, как будто раздумывая, продолжать ли. — Фолкнер выполнял для меня кое-какую работу, собирая информацию о людях Фабиана. Я подозреваю, что мой брат узнал об этом и решил отправить мне сообщение. У меня, по крайней мере, хватило вежливости быстро покончить с жизнью Торина. То, как был убит Фолкнер.… ясно, что Фабиан хотел, чтобы он страдал.
Я вздрогнула. Я почувствовала что-то по-настоящему темное в Фабиане и была далека от того, чтобы доверять ему или любому из монстров в этом месте.
Папа как-то сказал: «Человек, который доверяет вампиру, — дурак. А дурак в этом мире в конце концов станет мертвым дураком».
Если бы он мог увидеть меня сейчас, лежащую на кровати с одним из них, он был бы в ужасе.
Мой живот покалывало от чувства вины, и я заставила себя выпрямиться, напоминая себе обо всем, что Эрик делал до этого момента. Я была всего лишь его маленьким человеческим доверенным лицом и пешкой в его следующей игре против брата. Это была политическая, варварская игра, и я не хотела принимать в ней никакого участия, не в последнюю очередь потому, что если Эрик был прав насчет того, что Фабиан послал кого-то убить его человека, то и моя смерть могла быть на волоске, если Фабиан когда-нибудь заподозрит, что я работаю на его брата.
Я двинулась, чтобы встать, но Эрик поймал меня за запястье, и я удивленно обернулась, когда он сел рядом со мной. — Ты ведь не передумала насчет нашего плана, бунтарка?
— Ты уже освободил моего отца? — Резко спросила я.
— Я сделаю это, когда ты выполнишь свою часть сделки.
— Так ты продолжаешь говорить. Но я подыгрывала тебе снова и снова, и ты не сделал ничего, чтобы убедить меня, что сдержишь свое слово. — Я попыталась вырвать свою руку из его хватки, но он не отпустил.
— Что с тобой происходит? — прорычал он.
— Я же только что сказала тебе, — прошипела я.
— Нет, дело не только в этом. Что-то тебя встревожило.
У меня перехватило дыхание, я подумала о Вульфе и удивилась, как, черт возьми, Эрик смог понять, что я взволнована. Я считала, что у меня довольно серьезное лицо, но он явно почувствовал во мне изменения.
— Это Фабиан? Он что-то натворил? — он зарычал.
— Нет.
— Тогда в чем дело? — потребовал он ответа, его пальцы до боли сжали мое запястье.
— Ты делаешь мне больно, — выдохнула я, и он опустил взгляд на свою руку на моей коже, отпустил и уставился на красные отметины, которые он там оставил.
— Ты такая чертовски хрупкая, — пробормотал он, нахмурив брови.
— Я человек.
— Я прекрасно понимаю. — Его взгляд на долю секунды переместился на мою шею, затем он вскочил на ноги, проводя рукой по лицу. — Фабиан тебе что-то сказал? Он пытался настроить тебя против меня? Потому что, если ты посмеешь предать меня…
Он резко обернулся, и я в гневе вскочила на ноги, встав перед ним. — Моя семья на кону. Я бы ни за что не стала рисковать их жизнями.
— Тогда доверься мне, — яростно сказал он. — Я уже позаботился о том, чтобы твою сестру доставили сюда, как только она будет схвачена, и я выполню остальную часть своего обещания, как только ты выполнишь свое. В тот момент, когда твой отец покинет «Банк Крови», у тебя будет гораздо меньше причин выполнять мои
