Голос подвел ее. Девушка тихонько всхлипнула, вспоминая те страшные минуты. Ник крепче сжал ее руку. Путешественница собрала волю в кулак и заговорила снова:
— Кровоподтеки и царапины, оставшиеся от веревок на моих запястьях и лодыжках, не заживали несколько недель. Я висела там абсолютно беззащитная, ржавый металл царапал спину, ледяные брызги били в лицо. Лишь бы веревки не оборвались — это все, о чем я могла тогда мечтать. Упади я в воду, непременно утонула бы…
Она вновь задрожала. Комок в горле мешал говорить.
— Бедная девочка! — Ник тяжело вздохнул. — Я и представить не мог, что тебе пришлось пройти через нечто подобное. Намазанная липкой грязью, обмотанная веревками, привязанная к носу корабля… Живая человеческая статуя. Бедная девочка! — нежно повторил он.
— Я слышала голоса прямо над головой, но ничего не знала о происходящем. Казалось, этот кошмар никогда не кончится; наверное, обо мне забыли, и я останусь здесь, пока не умру. Потом я снова услышала голос Малайца и молила Бога, чтобы чужаки поскорее убрались. Затем послышался смех, и я решила, что это конец, что мой гид собирается сдать меня. Я не могла больше выносить эту неизвестность. Если бы у меня была возможность освободиться от пут, я бы не раздумывая бросилась в реку в тот миг… Но вот голоса начали удаляться, и я поняла, что худшее позади. Я чуть не зарыдала от радости, но в следующую секунду почувствовала такую боль, словно острый нож вонзился мне в ногу.
До сих пор не могу понять, как я не закричала. Ногу пронзала раскаленная игла, а я не могла даже пошевелиться. А затем, видимо, я потеряла сознание. Следующее, что я помню, — каюта Малайца. Он смачивал водой мои иссохшие губы, повторяя, что мы в безопасности. Те страшные люди сошли на берег, а корабль двигался дальше. Он омыл мои распухшие запястья в теплой воде, смазал их обезболивающим составом и попытался вымыть мои волосы… Вернее, то, что от них осталось. — Джен робко улыбнулась и растрепала пятерней короткие локоны. — Малаец сказал, что, спрячь он меня где угодно на корабле, стражники обязательно нашли бы меня. Они тщательно обследовали каждый дюйм палубы, заглянули в каждый укромный уголок, даже в трюм для рыбы.
— Но они не искали за бортом, — усмехнулся мужчина.
— Нет, слава богу!
— А как же твой шрам? Это ведь был не нож?
— О-о, это была одна из тех невероятных случайностей, которые предугадать невозможно, она чуть не стала для нас фатальной. Малаец угостил одного из стражников сигаретой, и, пока они разговаривали прямо над моей головой, чужак бросил окурок за борт, собираясь уйти. Его поступок не имел бы роковых последствий, но порыв встречного ветра подхватил тлеющую сигарету, и она упала прямо мне на бедро. А я не могла пошевелиться, чтобы стряхнуть ее.
Собеседник долгое время хранил молчание, прежде чем произнести:
— Никогда бы не подумал, к чему может привести случайно брошенный окурок. — Он вздохнул. — А как насчет твоего багажа? Куда тебе удалось его спрятать?
Путешественница выпрямила затекшие ноги и перевернулась на бок.
— У меня было с собой не очень много вещей. Обычно я вообще странствую налегке, докупая или обменивая все необходимое по дороге, но тогда я, как ни странно, нагрузилась под завязку. Я рассчитывала на длительное путешествие, не менее трех недель. Мои сумки просто обвязали веревками и спустили ко мне с палубы.
— Хм. — Рэдферн улыбнулся. — Келли, ты чудо-девушка! Жаль, что твои приключения не засняли на камеру. Хороший вышел бы фильм, захватывающий, поинтереснее твоих пейзажей и прочих снимков, — все так же улыбаясь, заявил он. — Надо было вручить твоему приятелю Малайцу камеру.
Над пляжем повисла тишина. Затем Джен тихонько произнесла с горечью:
— Да, это случилось в реальности, а не в кино, и впервые я находилась на волосок от гибели. В последнее время судьба преподносит мне немало сюрпризов…
Девушка резко вскочила и побежала по пляжу. Возможно, ее внезапный порыв был рожден вновь пережитым ужасом той ночи или… Причина безразлична. Ей просто захотелось сделать то, в чем она не испытывала потребности много лет, — заплакать!
Уж конечно, не ехидные замечания спутника насчет захватывающего фильма расстроили ее. С чего бы ей обижаться? Рэдферн всего лишь оставался верен своему цинизму. В любом случае, страстно доказывала она себе, на месте Ника она непременно высказала бы те же язвительные реплики. «Из этого приключения на реке вышли бы неплохие снимки, если бы не паршивое освещение», — злобно подумала девушка.
Она добежала до края оврага и инстинктивно остановилась, вглядываясь в ночные тени. Стоя под кронами пальм, Джен различила темную гладь воды. Солнце давно опустилось за горизонт, и россыпь звезд застыла в ожидании появления своей серебряной королевы — луны.
Тишину, нависшую над спящей лагуной, нарушало лишь слабое шуршание волн вдалеке, у рифа. Внезапно Джен почувствовала себя потерянной и одинокой… как и весь окружающий мир. Она привыкла держать свои чувства в узде, но от печальной красоты тропической ночи на глаза навернулись непрошеные слезы. Девушка зажмурилась на несколько минут, сдерживая их. Когда же она наконец открыла глаза, то с изумлением обнаружила Ника, стоявшего напротив нее.
— Джен… — позвал мужчина.
Она сжала зубы и отвернулась.
— Джен… извини.
Она молчала.
— Мне, правда, очень жаль.
— Какое внезапное великодушие, — выдавила Келли срывающимся голосом. — Зачем?
— Ты сама должна понимать зачем. — Рэдферн прислонился плечом к шершавому стволу пальмы. — Разве ты никогда не слышала об освобождении отрицательных эмоций?
— Да, смешливый человек, — отозвалось она сквозь плотно сжатые зубы. — А ради чего, по-твоему, я изливала перед тобой душу?
— Я говорю о другом… Моя затея провалилась. Когда я произносил рассердившие тебя слова… я делал это намеренно. Но я не ожидал, что ты обидишься. Боюсь, я плохо понимаю женщин.
— Продолжай, — ледяным тоном сказала Джен. — Мне чрезвычайно интересно.
— О, черт! — не сдержался Ник. — Я понимаю, мои замечания выглядели издевкой после пережитых тобой страшных опасностей, но, поверь мне, я всего лишь пытался помочь тебе расслабиться. Ты все еще живешь прошлым. Я хотел расшевелить тебя, хотел… — Мужчина задумался, не находя подходящих слов, чтобы выразить свои мысли. — Я хотел, чтобы ты осознала: однажды произошедшего не изменить. Я надеялся, ты поймешь, что реально лишь настоящее. А сейчас ты здесь, со мной.
— Да, ты, несомненно, преуспел!
— Проклятье! — воскликнул Рэдферн, теряя терпение. — Давай просто забудем все, что наговорили друг другу, и вернемся на землю.
