и белый виноград, копченое и соленое мясо, теплые хлебцы.
Насытилась я нескоро, а напоследок запила все чаем и сунула в рот виноградину. Рио почти ничего не ел, разве что закуски. Мясо и картофель достались полностью мне, и зря: наелась, и меня тут же стало клонить в сон.
– Лавку я осмотрел, – заговорил наконец муж, хотя я была только рада, что он дал мне спокойно поесть. – Завтра вызову плотника, но думаю, что сразу он не придет. Поживешь пока у меня, а за книги не волнуйся: потолок не рухнет, он в целом крепкий, так что торговому залу ничего не угрожает.
– Угу. – Я сдержала зевок, округлила глаза и быстро заморгала, прогоняя сонливость. – Дому всего ничего, как он мог так прогнить?
– Строители попались недобросовестные, а ливневые дожди в этом году идут так часто, что любая не очень качественно сделанная крыша под угрозой обвала.
Чародей пожал плечами, но взгляд отвел, словно скрывал что-то и не хотел, чтобы я увидела это в его глазах.
Я нахмурилась при этой мысли, но она тут же исчезла, уступив место мечтам о теплом одеяле и пуховой подушке.
Рио убрал поднос на столик у окна, переместился с изножья кровати к изголовью. Стянул с себя мантию, жилет, откинул одеяло и забрался под него в рубашке и брюках…
Сонливости как не бывало. Ошарашенная, я вскочила на ноги, плотнее запахивая халат.
– А почему ты… – Я с подозрением кивнула на него, на одеяло. – Ты спишь здесь? Это твоя комната?
– И пока единственная в доме. В двух других уже полгода идет ремонт, а третий, четвертый этажи и башня заперты: там живут питомцы. Пойти к ним я не могу, они слишком громко храпят. Ложись и не волнуйся, по нашему договору я не имею права тебя трогать, даже если очень захочу.
– А ты захочешь? – пискнула я испуганно.
– Как знать.
Я вспыхнула до кончиков ушей. В полумраке Рио не мог видеть моих заалевших щек, но дрожь в голосе улавливал.
– Я так не могу… Я никогда не… не спала с мужчиной в одной комнате.
Чародей, уже намеревающийся заснуть, приоткрыл один глаз.
– Ты ведь жила в публичном доме?
– Три минуты! – вскрикнула я возмущенно. – Разве тебе не сказали? Меня только привезли, еще в комнату отвести не успели, как приехал ты и попросил себе простит… женщину!
– Вот как? – Он открыл второй глаз, подтянулся к спинке кровати и сел. – Мне сообщили, что ты новенькая, но что настолько…
Мой рот открылся сам собой. Рио все это время думал, что я и в самом деле блудница?! Опытная или не очень, неважно, но он думал обо мне как о женщине, которая уже спала с мужчинами, да еще и за деньги!
Волна стыда затопила меня, сжала сердце до ноющей боли. Чувствуя себя до омерзения грязной, я оглянулась на дверь, желая все-таки воспользоваться ванной комнатой.
Рио тем временем слез с кровати, забрал с пола плед, который я неосторожно сбросила, когда соскакивала, прихватил подушку и сказал:
– Я переночую в гостиной. Прости, правда не знал.
Чародей ушел, оставив меня донельзя растерянной. Мне понадобилось еще несколько минут, чтобы собраться с мыслями, прежде чем я, громко фыркнув, нырнула под одеяло.
Рио решил, что я продавалась мужчинам, и, наверное, поэтому внес в договор пункт о неприкосновенности своего тела. Не хотел случайно оказаться в одной постели с продажной женщиной? Не для сна, разумеется, а… Нет, это уму непостижимо! Я что, на самом деле выгляжу как работница борделя?
Половину ночи я страдала, ворочалась с боку на бок, а Рио, поди, видел десятый сон. Ему-то что! Не о нем же плохо думали.
Уже засыпая, я поняла: несмотря на то, что в его глазах я была блудницей, он отнесся ко мне по-человечески. Переживал о деньгах, которые я не сумела заработать в первый день, подослал Элизу, потом подкинул монет в кассу. Предложил пожить в его доме, в его собственной спальне, и накормил вкусным ужином. Горячим ужином, наверняка приготовленным, а после разогретым в печи своими руками. Готовил он не только для меня, но все же.
Как ни погляди, обижаться на Рио было не за что. Со всех сторон положительный, но так ведь не бывает. Что-то с ним не то, потому что ну не может человек быть таким идеальным. Убил кого-нибудь или ограбил? Бросил жену с тремя или пятью детьми? Да нет, мисс Торвик сказала бы о его женитьбе в прошлом. А может, Рио на войне отличился чем-то нехорошим?
В чем-то он все же не идеальный: вот, например, семью заводить не хочет. Хотя и на это может быть причина…
К утру я благополучно забыла обо всех своих беспочвенных обвинениях.
Сытный ужин, удобный матрас, мягкие подушки и пуховое одеяло, а также приятный слуху шум дождя за окном сделали свое дело: я бесстыдно проспала.
Вскочив с кровати, запуталась в простыне, рухнула на пол. Комната утопала в полумраке, но в последние месяцы из-за непрекращающихся дождей так было практически круглые сутки, поэтому я точно знала, что уже не раннее утро. Часы показывали одиннадцать.
Пришлось спешно натягивать платье, все еще влажное, так как я не повесила его на трубы с вечера, обуваться и бежать в лавку, не дожидаясь Рио. Сомневаюсь, что лавку осаждает толпа покупателей или хотя бы один, но не открыть ее вовремя – значит проявить безответственность. А я теперь не могу быть безответственной, за меня никто ничего не сделает. Ни Лия, ни мама, ни папа. Я сама по себе, совсем одна, и моя жизнь только в моих руках.
Все это я проговорила себе, пока неслась по лестнице, через холл, через подъездную площадку и в приступе легкой паники то роняла ключ на землю, то поднимала и пыталась засунуть его в замочную скважину прежде, чем снова выронить. От толчка дверь в лавку распахнулась. Я застыла на пороге, растрепанная и заспанная, в ошеломлении уставилась на бодрого, улыбающегося Рио за прилавком. В одной руке он держал какую-то книгу, кажется, что-то из старья, другой жестикулировал и рассказывал, о чем она.
Рассказывал он сестрам Пенроуз.
Близняшки смотрели на моего мужа с обожанием, Джо томно вздыхала и, кажется, даже не слушала, что говорит Рио. Беатрис обмахивалась веером, готовая выпрыгнуть из платья и мехового пальто, но вовсе не из-за духоты.
Так как мое появление вышло достаточно шумным, Рио заметил меня сразу, а вот сестры даже не обернулись. Муж подмигнул мне, приветствуя, и едва
