неделю, и при этом мне еще делали расслабляющий массаж. На губах блуждает улыбка, и настроение светлое-светлое, как само солнце.
Оно немного мрачнеет, когда я вспоминаю про ночной визит дракона. Удивительно, но мне даже не пришло в голову то, что мне будет нечем объяснить разруху на крыше и на балконе. Поэтому первым делом выскакиваю на балкон и… Не нахожу никаких следов.
По коже бегут мурашки, в груди холодеет. Стараюсь рассмотреть хоть какую-то трещинку на перилах, предполагая, что в ночи мне могло показаться, что все сильно повреждено. Пробегаю пальцами по гладкой каменной поверхности: ничего! Задираю голову, всматриваюсь: вся черепица уложена идеально и плотно друг к другу.
Мне все приснилось? Обсидиановый дракон и запах земляники? Боги! Что со мной творится? Это из-за беременности? Прикрываю ладонью рот, продолжая скользить глазами по мраморному полу балкона.
И нахожу. Маленькую веточку земляники с гроздью спелых красных ягод. Беру ее в руки, все еще не веря, что она настоящая. Но вот она, пахнет так соблазнительно, что сводит скулы, а рот наполняется слюной.
Это путает меня еще больше. Совершенно непонятно, что считать реальностью, а что — мороком.
Возвращаюсь в комнату, крутя в пальцах тонкий стебелек земляники. Деревянный пол неприятно холодит ноги после разогретого на солнце мрамора балкона. В голове путаются мысли. А мне ведь даже с Ником не посоветоваться, не привлекая к себе внимания.
Собираюсь пойти в ванную, но, проходя мимо зеркала, замираю. Вглядываюсь в свое отражение и дрожащей рукой касаюсь амулета. Того, что хранит и отражает мою силу. Того, что бережет память рода и клана. Того, что помогает определить идеальную пару.
Сейчас под золотистой сеточкой, которую надел Ник, заметно, что по молочно-белой поверхности амулета замысловатым узором расходятся черные завитки, формируя символ одного из богов.
Глава 35
Противостояние
Символ того бога, имя которого стараются не даже вспоминать, не то что произносить, оплетает мой родовой амулет. Я в шоке отшатываюсь от зеркала.
Горло сжимает тугой узел страха и непонимания, что происходит. Сначала встреча с драконом на грани сна и реальности, с чем я так и не смогла разобраться. Теперь печать бога страданий и безумия.
Отчаяние начинает заползать в мое сердце, потому что я понятия не имею, куда мне деться. Как будто клубок интриг вокруг меня начинает скручиваться все туже и туже, и куда от этого сбежать — не знаю.
Дрожащими руками достаю из шкафа платье с закрытым воротом, с трудом одеваюсь, потому что меня просто колотит от страха. Скромно и незатейливо прибираю волосы, чтобы они хотя бы не торчали в разные стороны.
Молюсь богам о том, чтобы это никак не навредило моему ребенку, который пока что зависит от меня, от моих сил, от моей магии…
Все вокруг просто расплывается перед глазами, в висках стучит. Мне кажется, я слышу только свое дыхание и сердцебиение. Мне попадается служанка, что-то говорит, спрашивает, а я ничего не слышу и не понимаю.
Хочется свернуться клубочком, спрятаться от всех опасностей в руках кого-то… Хотя я точно знаю, в чьих сильных руках хотела бы оказаться. Своего мужа. Я знаю, что он помог бы мне. По крайней мере, тот Рэгвальд, за которого я вышла замуж.
А сейчас в голове одна мысль — мне нужно поговорить с Ником. Если он не подскажет, что мне делать, никто не подскажет. Но где его сейчас искать, и как сделать так, чтобы никто и ничего не заподозрил, — не знаю.
Когда я спускаюсь в холл, там уже много людей, точнее, оборотней. Все с подозрением смотрят на меня, и я понимаю почему: вчерашняя истерика леди Стрейт не прошла незамеченной. И если до этого на меня посматривали как на затейливую зверушку, то теперь я стала для них подозреваемой. Особенно после того, как дракон заявил, что я весь день провела с ним.
Но сейчас это неважно, потому что их возможные обвинения пока что не имеют никаких доказательств. А метка бога на моем амулете — это факт, с которым срочно нужно что-то делать.
Прохожу по залу, скользя глазами по толпе и выискивая знакомое лицо. Чуть не вскрикиваю от радости: «Нашла!»
Стараюсь не задерживать свой взгляд на Нике слишком долго. Особенно после того, как с лестницы спускается Рэгвальд.
Муж провокационно поднимает бровь и нарочито заметно здоровается. А смотрит колко, задумчиво. Так, что совсем не помогает разгадать ночную загадку, чем еще больше усиливает мое волнение. А еще желание рассказать ему все и попросить о помощи.
Вижу, что он собирается ко мне подойти. Нет! Нет! Только не сейчас.
Он хмурится, понимая, чувствуя, что что-то не так, уже делает шаг ко мне, но между нами встает Делирия. Я закусываю губу, замираю, боясь, что вот, он сейчас снова, как тогда в галерее, обнимет ее. Не отрываю взгляд, даже понимая, что это может сделать мне больно. Но Рэгвальд жестко глядит на нее, в его взгляде нет ни капли страсти или нежности, и ее амулет, который она, в отличие от него и меня, не скрывает… не сверкает!
Эта мысль шокирует и отрезвляет, возвращая к моей проблеме. Амулет!
Народа вокруг становится все больше, мне приходится вытягивать шею, чтобы высмотреть Николаса снова, но, к счастью, наконец, мы пересекаемся взглядами. Он сразу же понимает, что что-то не так. Я опускаю ресницы и, глядя на потрясающе красивые разводы мраморного пола, выскальзываю из замка.
Я почти успеваю спуститься с крыльца, когда слышу позади уверенные шаги.
— Доброе утро, леди Селена, — раздается голос Ника. — Вы тоже сочли, что сегодня удивительно хорошая погода, чтобы упускать возможность прогуляться?
— Д-да… — Чуть не падаю с последней ступеньки, неосторожно наступив на платье. — Особенно после странной ночи…
Ник догоняет меня и кивает на вход в парк. Я качаю головой и смотрю в другую сторону. Там, на берегу пруда с кувшинками, стоит небольшая беседка, увитая декоративными лозами. Достаточно скрыто, но не настолько, чтобы можно было заподозрить, что мы уединяемся, как это может быть в закутке парка.
— Вас кто-то беспокоил ночью?
Мы оба понимаем, кого он имеет в виду.
— Не знаю… Возможно, просто странный сон. Из прошлого… — я пожимаю плечами и ступаю на узкую гравийную дорожку, чувствуя камешки сквозь тонкую кожаную подошву туфель. — Гораздо больше испугал другой момент.
Ник напрягается. Какое-то время мы идем молча под тихий сбивчивый хруст под ногами. Как только мы шагаем за пределы беседки, брат тут же выпускает плетение
