— Мы сами себя послали, — проскрежетал гуль.
— Котенок, — голос Кости был пугающе ровным, — иди внутрь.
— Нет, постой, — начала я в тот момент, когда заорал гуль, — это правда! Мы не можем дать Аполлиону повода начать с нами войну!
Мои брови поднялись на это высказывание. Я предполагала, что Мари не послала бы их, значит, они гули Аполлиона, но это как-то не звучало.
— Кто мы? — спросил Кости, направляя свои пальцы к месту, где регенерировала кожа гуля. Но даже это прикосновение вызвало болезненный вздох у «плотоядного», когда он заговорил.
— Которые знают, что Аполлион хочет начать войну, чтобы повысить свою власть, а не для нашей пользы, — гуль поднял на меня тяжелый взгляд, — Аполлион был очень успешным существом в прошлом. Убил половину всех полукровок, поэтому теперь он запрещает своим союзникам причинять ей вред. Если мы остановим его до того, как его безумие ляжет на моих людей, она умрет. — Кости еще раз вогнал его черепушку в асфальт так сильно, что она могла оторваться и упасть к моим ногам.
Я посмотрела в сторону, потирая плечи, когда я осознала, что смертельно устала, но не из-за приближающегося рассвета. Это не должно было удивить меня после заявления о том, что для прекращения войны нужна лишь моя смерть, но тело подчиняется своим законам. Я также предполагала, что Аполлион пожелает видеть меня мертвой. Глупенькая, я и не предполагала, что он собирается сделать это лишь из-за того, что показать свое доминирование. Нечего удивляться тому, что на нас с Кости напали, когда мы были вместе. Мы были в самом безопасном положении, если Аполлион запретил своим людям причинять нам вред.
— Почему Аполлион так уверен в том, что гули выиграют войну с вампирами? — спросила я, все еще пытаясь сохранить хладнокровие. — Не обижайся, но у других немертвых намного больше преимуществ, чем у «плотоядных».
Гуль все еще выглядел немного ошеломленным от удара по голове, но все равно ответил мне.
— Гулей сложнее убить, чем вампиров с вашей уязвимостью к серебряным ножам. Но что важнее, так это то, что с момента смерти ее отца, Ее Величество больше не хранит верности миру вампиров. Если гули начнут войну, она будет на стороне своего настоящего народа.
Влад коротко рассмеялся.
— Твои мозги еще не исцелились, раз ты думаешь, что гули одни смогут выиграть войну.
— Я не знаю того, что помощь Ее Величества будет подобна победе гулей, — повторил он утомленно. То же, что и я сейчас испытывала, — Аполлион в это верит, но мои собратья верят в то, что обе стороны понесут неисчислимые потери, и кто после этого сможет говорить о победе?
Часть меня понимала гуля. Он знал то, что многие люди не понимают — если ты собираешься разрушить обе стороны ради выигрыша, — победы не будет никогда.
У него не было такой силы, как у Аполлиона; на самом деле, этот гуль и остальные в отеле просто хотели жить. Меня не беспокоила их стратегия, но их мотивация была намного более обоснована, чем у других до него.
— Не считая твоих мертвых дружков в отеле, сколько еще вас? — спросил Кости с тем же каменным лицом.
Один взгляд на Влада, и я поняла, что единственная тут, кто чувствует себя виноватым за то, что их убили.
Гуль улыбнулся с все еще кровоточащей раной на голове.
— Мы разделились на маленькие группы, никогда не встречая кого-нибудь из других, чтобы мы не смогли выдать своих братьев, если кого-то поймают.
Прекрасно. Какой-то умник рассортировал этих киллеров специально для нас. Может, мне стоит занести надгробия в список покупок? Как там говорил Кеннеди: «Если убийца готов отдать жизнь за убийство, нет от него спасения». Что ж, печально, но его теория подтвердилась.
— Как вы узнали, где мы? — продолжал Кости.
Взгляд гуля снова остановился на мне.
— Мы слышали, что вы должны встретиться с Ее Величеством. Мы следили за вами в аэропорту, станциях и мостах. Есть несколько путей в Новый Орлеан. Мы видели, какой отель вы выбрали. Даже без шлемов, вы были заметны.
— Говорила же тебе, что шлемы лучше, — пробормотала я.
Кости посмотрел на меня до того, как поставить гуля на ноги.
— Ладно. Если у тебя больше ничего нет…
— Отпусти его, — сказала я Кости, который уже обвил рукой шею гуля в явной попытке убить его, — нам незачем убивать его.
Его рука не опустилась, но вопросительно поднялась бровь.
— Ты же притворяешься, да?
— Нет, — я подошла ближе, сдержанно взглянув на гуля, — нам не нужна война. Вот почему мы должны остановить Аполлиона до того, как он начнет свое сумасшествие. Может, ты сможешь найти другие группы и сказать, что мы на их стороне.
Я снова взглянула на Кости.
— Его убийство никому не поможет. Я была бы рада больше никогда его не увидеть, но он просто пытался защитить своих.
Кости отпустил голос, бормоча что-то вроде «шевельнешься и ты мертвец». Он подошел ко мне, преодолевая расстояние между нами, руки мягко опустились на мои плечи.
— Послушай, милая, ты можешь сочувствовать сколько хочешь, но факты говорят, что…
Я почувствовала этот табачный запах за секунду до того, как услышала «поп», как будто фейерверк не сработал.
Что треснуло позади меня, да так, что я почувствовала это спиной. Я обернулась посмотреть, что произошло и увидело останки гуля: сожженное тело лежало отдельно от головы.
Еще медленнее я повернулась к Владу и увидела, что он рассматривает свои руки, будто это не они оторвали голову гулю несколько секунд назад.
— Что за черт? — я с трудом ловила ртом воздух.
— Непредвиденное воспламенение, — объяснил он, — случается иногда. Это очень стыдно: я не люблю говорить об этом.
Я почувствовала ауру радости и веселья с правой стороны. Повернувшись к Кости, я заметила, как он посмотрел на Влада самым одобрительным взглядом, которого никогда и видано не было. Но его выражение изменилось, когда он повернулся ко мне.
— Это что, какая-то шутка, которую только вы вдвоем понимаете? — резко спросила я, увидев все еще дымившееся тело гуля. — Мы могли иметь может быть единственных союзников-гулей, настроенных против Аполлиона. Ну, что-то типа враг моего врага — мой друг и все такое? Но нет, вы думаете, что барбекю — лучший выход из положения!
— Если бы ты его отпустила его, он бы стал распускать слухи о твоем великодушии, — оправдывался Влад, его ярко-зеленый был безжалостен, — он бы вернулся к своим друзьям-фанатикам с радостной вестью, что ты сентиментальная дура, побуждая их тем самым хотеть убить тебя еще больше. Вычеркни человеческие законы из вампирской действительности, Кэт, или все закончится очень плохо.
Кости ничего не сказал, но его взгляд выражал полное согласие с каждым словом. Я сжала кулаки, когда отчаянная злоба начала расти во мне. Черт возьми, почему надо всегда выбирать кровавые пути и жертвы? Неужели нельзя хотя бы раз решить проблему переговорами, а не тем, сколько противников можно убить.
