— Жак, — поприветствовал гуля Кости, бросив взгляд на часы на экране телефона, — мы случайно не испортили тебе веселье, а?
Лицо гуля стало нейтральным, когда Кости закончил говорить, пока оно совсем не потеряло краски.
— Ее Величество не знало, что Вы вернулись в город. Она предполагала, что Ваше отсутствие в городе означало отмену встречи.
Легкая улыбка озарило лицо Кости.
— Мы приехали пару минут назад.
Точно. И приехали не на самолете, поезде или машине; не после того, как гули наблюдали наш маршрут от и до. Мы с Кости прилетели примерно десять минут назад, приземлившись на крыше собора Святого Луиса на площади Джексона. После этого мы прошли пару кварталов до кладбища. Он не хотел, чтобы я использовала свои «крылья» снова, прогуливаясь в этом городе. Что-то вроде сохранения моей энергии на потом. Учитывая обстоятельства, я думаю, что он имел ввиду случай, если нам придется драться. И я знала, для какой моей стороны сохраняю свою энергию сейчас.
— Я оповещу Ее Величество, — сказал Жак, стоя на другой стороне улицы. Он достал свой телефон, тихо сказав что-то; его слова было не различить из-за шума в соседнем квартале. Джазовый оркестр, кажется, прибывал только завтра, но туристы и местные жители, видимо, решили подготовиться уже сейчас.
— Почему он пришел, если был уверен, что мы не появимся? — прошептала я Кости.
— Потому что Мари хотела убедиться в этом, — был его мягкий ответ.
Это звучало, как если бы Мари было какой-то незнаменитой королевой вуду. Они могла выглядеть, как нечто среднее между Миссис Баттерворт и Анжелой Бассетт, имитируя «мать семейства» или придерживаясь политики «не брать заложников», но Мари Лаво не имела ни одного из этих качеств. Исходя из того, что мы встречались с ней при похожих обстоятельствах, когда я пыталась узнать момент, превративший ее в полную задницу и она со своими суждениями против меня. В этот раз, однако, ставки были слишком высоки в сравнении со случаем, когда мы решали проблему с моим мертвым экс-мужем. Если бы я могла поступить с Аполионом так же, как и с Грегором, я бы не стала встречаться с Мари на все сто процентов.
— Она будет здесь через двадцать минут, — заявил Жак, возвращаясь к нам. Кости фыркнул.
— Я посмотрю на это после того, как скажу ей о проблеме, которую мы хотим с ней обсудить.
После долгих минут молчания Жак открыл ворота в кладбище и я вошла внутрь, шагая рядом с ним, но не позволяя контролировать ситуацию. Гуль начал закрывать ворота после того, как я зашла, но Кости выкинул руку, чтобы остановить его.
— Я иду с ней.
Он нахмурился.
— Ее Величество сказала, что сначала встретиться со Смертью, а потом только с тобой.
Кости улыбнулся, растянув губы, что сделало черты его лица еще более прекрасными, но голос не соответствовал его плейбойской внешности.
— Мне кажется, ты меня не услышал. Я иду с ней, и если ты думаешь, что сможешь остановить меня, скоро я буду украшать эти ворота твоей головой.
Жак был по крайней мере на две головы ниже и тоньше Кости, так что не было необходимости говорить о том, кто бы выиграл в случае драки. Гуль не мог остановить Кости, когда тот оттолкнул его от ворот. Это заставило его оглянуться и заметить, что привидения начали смотреть на нас с заинтересованностью.
— Сюда, — в конце концов сказал Жак, поворачиваясь к нам спиной.
Мы начали свой путь, обходя надгробия и другие могилы, идя прямо вперед к склепу Мари Лаво. Я знала, что это кладбище было знаменитым местом среди туристов, но я точно не приходило сюда повеселиться. Воздух дрожал от энергии, исходящей от привидений, заставляя меня чувствовать себя так, будто я прохожу невидимые преграды с каждым шагом. Кладбище не было большим, но из-за истории Нового Орлеана по поводу крайне высокого показателя смертности, десятки или даже сотни привидений смотрели на меня из каждого угла, когда мы проходили мимо.
Также ту присутствовали какие-то вибрации, отличные от временных колебаний во Французском Квартале. Там, на улицах, где лошади ездят вместо машин, и тротуары освещают газовые фонари, не было странным увидеть человека в одежде XIX века. Здесь же, атмосфера горя и меланхолии давила на тебя, заставляя меня представлять, будто каждое надгробие, которое я прохожу, жалеет об ушедшей жизни, которую они больше никогда не проживут.
Жак остановился у продолговатого склепа, носившего имя Мари Лаво, дату ее смерти и какую-то надпись на французском, которую я не могла прочесть.
Гуль сказал что-то вроде «Креол» и воздаяния Королеве вуду, после чего последовал оглушительный шум. Затем старые, разваливающиеся камни разошлись, образуя темную дыру внутри.
Мари могла быть расчетливой и мелочной, но у нее также было чувство юмора, заставляющее приходить сюда снова и снова.
Жак прыгнул в отверстие без предупреждения. Кости взгляну на меня, прежде чем сделать то же самое. Я последовала за ним через секунду или две, давая время приземлиться, чтобы я не приземлилась на него, и прыгнула в противно-пахнущую воду. Впечатляющий механический путь, безусловно, но ничто не оставалось полностью сухим в подземке Нового Орлеана. Мари нужен насос здесь, а не армия инженеров.
Над нами проход снова закрылся, оставляя лишь черноту здесь, в тоннеле, чтобы только немертвые могли найти путь. Я и Кости входили в этот список, так что я не беспокоилась об отсутствии света. Также на нас обоих была обувь, и эти отвратительные плавающие вещи не дотрагивались до моих ног. Я не испытывала неловкости, но тем не менее, взглянув на жесткие стены туннеля, меня пробрала дрожь.
После того, как мы прошли примерно сорок ярдов, Жак открыл металлическую дверь в конце, и сразу же показались ступени лестницы. Снова Кости пошел вперед, и мне не оставалось ничего, кроме как идти вслед за ним.
На вершине ступеней расположилась маленькая, без окон комната, которая расположена рядом с настоящим домом, или, быть может, мы находимся в одном из самых больших кладбищ. Я не имела представления, как Мари живет здесь.
— Ваше Величество, — поприветствовал женщину Кости, садясь на роскошное кресло и склонив голову в знак уважения.
Но когда я вошла вслед за ним и смогла разглядеть Мари, мою вежливость смыло взрывом хохота. На полу, прямо рядом с ней, лежал пластиковый контейнер, и мне не надо было заглядывать внутрь, чтобы понять, что там лежит.
— Обезглавленная курица, — сказала я, с трудом успокоившись, — очень круто.
Кости вопросительно поднял бровь, не догадываясь, что в нашу первую встречу с королевой гулей Нового Орлеана, я заявила, что была уверена в том, что она держит рядом обезглавленную курицу для своих вуду ритуалов. Видимо, она это запомнила и еще раз показала свое чувство юмора.
