так изощренно?
Чем бы обернулось мое предательство — неизвестно. Войны бы не было, мы в любом случае все связаны. Но раздор, неприязнь — эти чувства поселились бы навсегда. А шаткие отношения легко сломать, как карточный домик.
Нет. Такого не может быть. Я готова поверить в любую невероятную идею, лишь бы оправдаться. Правда тут одна: мы с мохнатой сошли с ума и без помощи не выберемся.
Заниматься самобичеванием можно сколько угодно, бесконечно утопать в слезах отчаяния. Сидеть сложив лапки — вообще самое легкое. Но я Альфа и не могу позволить долго главенствовать этим чувствам надо мной.
Убедившись, что больше не пахну чужаком, вышла из душа. Завтра обязательно поеду в библиотеку стаи, а пока загляну в гости к соседке. Лиза точно поможет разобраться, возможен ли дурман без запаха.
Быстро собравшись, пошла в соседнюю квартиру. Мне открыли не сразу. Минут через десять. И что-то мне подсказывало, что, судя по острому запаху возбуждения, подружка занималась чем-то очень постыдным Ну, это их с Антоном дело, как развлекаться на расстоянии друг от друга.
Попив чай и поболтав ни о чем, решила перейти к делу.
— Лиза, а можно как-то одурманить, при этом, чтобы не было внешних раздражителей. Запаха, например, или еще чего-то, — осторожно задаю вопрос, но хитрость не удалась.
И вот зря только аккуратно подводила к теме трав и снадобий. Провал, грандиозный провал.
— А тебе это зачем? — что ей ответить?
«Лиз, знаешь, я так лихо отвечала на поцелуи левого мужика, при этом помня об истинном. Как так могло случиться?». Так что ли сказать? Так не поверит, еще убеждать придется. Она, как и все остальные, знает, что мы с Вермутовым надышаться не можем друг другом.
— Аля, — видя мою опущенную голову, тон волчицы резко изменился. Беспокойство пропитало каждую букву. Приятно, что душой кривить. — Что случилось? Ты ведь не просто так спрашиваешь. Расскажи, станет легче и мне проще будет помочь.
— Это стыдно говорить, Лизунь, очень стыдно. Ты разочаруешься во мне, — почти плача отвечаю ей.
— Не разочаруюсь. Слово будущей Луны, — приложив ладонь к сердцу ответила мне, а потом заключила мои ладони в кокон своих.
«Будущей Луны». Могу ли я после всего называть себя так же. Луна не придает своего волка. Она светит только ему. А я… Я предала, перестала светить одному, раздавая свет другим. Слезы непроизвольно брызнули из глаз, и, вырвав руки, поспешила накрыть ими голову.
— Аль, да что случилось?
Испугавшись моего поведения, Лиза побежала и начала крепко меня обнимать, поглаживать. Чувствуя ее рядом, я крепко обняла ее за шею, просила ласки и защиты.
— Ну, чего сопли на кулак наматываешь, — услышав любимую фразочку семьи Вермутовых, захотелось смеяться и плакать еще больше. — Где моя храбрая подруга, которая любого за пояс затыкала? Аль, ну, я серьёзно. Я уже и забыла, когда видела твои слезы в последний раз. Расскажи, вместе мы найдем выход. Мы ведь одна большая, дружная семья.
А ведь она права. Я давно не плакала и тем более никогда не раскисала. В любой ситуации находила выход. И сейчас найду. Только соберусь с духом, чтобы сказать всю правду. С трудом оторвалась от шеи Лизы, набрала в грудь побольше воздуха и, зажмурив глазки, произнесла.
— Я чуть добровольно не изменила Максу.
— Что?
После небольшой паузы выдала Лиза.
— Подожди, я не ослышалась? Ты чуть не изменила своему истинному. Тому, кого любишь всей душой? Ты точно в своём уме? Да я не верю в это, — подскочив с дивана, запричитала подруга. — Да нет, ну, не в здравом уме. Вы ведь половинки. Прецедентов еще никогда не было.
— Я знаю, Лиз. Поэтому и пришла к тебе за помощью. Возможно ли опоить, запахом задурманить так, чтобы головой вроде понимаешь абсурд происходящего, испытываешь боль от предательства, но ничего не можешь с собой, вернее, со своим телом, ничего поделать?
— Да всякое возможно. Могли в еду или питье добавить дурман, с тем, чтобы парами надышаться уже сложнее. Мне неизвестны такие травы, которые способны возбудить, при этом не обладая своим запахом. И опять, вас обоих должны были одурманить, не только тебя. Волк не приблизится к самке, даже если она повиснет на нем, при этом имея запах другого самца.
А дальше я не слушала ее, вспоминая сегодняшний день. Еда, ее явно не могли обработать. В столовой это никому не нужно. Люди не страдают такой чепухой в местах общественного питания. Ладно бы, я еще не сама обед покупала, могла бы допустить, но ведь это не так. По воздуху и так чтоб не заметила. По воздуху. А это реально!
Ирка пшикалась новыми духами, еще и хвасталась, что они с феромонами для привлечения мужчин. Глупенькая, не знает, что искусственно произведенные возбудители чаще всего действуют в обе стороны из-за несоблюдения пропорций или неверного вещества. Немного жидкости попало и на меня.
— Лиз, а могли духи спровоцировать? — но стоило произнести это вслух, как идея показалась абсурдной. — Нет, глупо, — устало качнула головой, — тогда бы среагировала на других тоже.
— Ну, почему же бред? Вполне возможно. Люди не восприимчивы к химии, да и к натуральным веществам, пока их будет мало. На людей ты могла не среагировать, потому что они для тебя не важны. С кем ты, кстати, чуть маху не дала?
— С Волкановым, — стыдливо опустила глаза, продолжая заламывать ладони.
Звонкий свист раздался по комнате. Что-что, а свистеть эта девушка умеет не хуже мужчин. Антон рядом с ней и рядом не стоял. Хоть в чем-то она его сделала.
— Ну, ты, мать, и даёшь. Еще и удивляешься, что тебя понесло. Он твой триггер. Вы с ним собачились, а потом еще и воздействие. Он мог учуять запах на расстоянии, сдерживаться, а потом, как получил зелёный свет, сорваться. Он сильный волк, ты лакомая самка с необычным запахом, который и сам по себе дурманит, так еще и препарат. Как вы еще остановились тогда? Не накручивай себя. Если дело в феромонах, я помогу.
И она начала суетиться. Будущий врач, правда, с направлением она пока не определилась. Она верит не только в науку лекарств, но и в травы, магию. Сами оборотни — мистические существа, которых нет. Но вот они — мы. Ведьмы, ведуньи… Все реально, просто мы научились скрываться.
Рызыскивая что-то
