платьев, которые мне приглянулись. И счастливые, как в детстве, мы взяли по-мороженному и поехали гулять по набережной.
— Мама специально ушла спать, чтобы ты отвез меня сюда? — спросила я папу, когда мы уже любовались закатом возвращаясь по песку пляжа к парковке.
— Нет, мама и правда спит после обеда, но сегодня немного припозднилась, ждала тебя. Сказала что я должен тебе показать море, пока она отдыхает.
— У нее всегда лучшие идеи. Что говорит доктор? Вы ничего от меня не утаиваете?
— Нет, что я могу утаить, доченька, ты же меня знаешь, обманывать вообще не умею. — папа развёл руками и улыбчиво посмотрел на меня.
Родители никогда не выглядели старыми. Но сейчас я увидела на лице отца не только привычную улыбку, но и морщинки в уголках глаз. Как быстро летит время… Хочется видеть их чаще, чтобы не замечать приближающуюся старость. А если подумать… Им уже сто лет на двоих, а я удивляюсь морщинкам.
В тот вечер все легли спать рано. Лишь я сидела у подсвеченного бассейна и тихо мотала ногами погруженными в воду. Мне не давала покоя та мысль, что Даниил продал свой дом Софи и уехал в город. Что мне придётся вернуться в свою пустующую квартиру, в городе, который страшен и нелюбим. Потом комары вынудили меня пойти спать.
«Ты в порядке? Как добралась?» — увидела я смс в телефоне. О, я забыла о нем, как только встретила отца.
«Да, все хорошо. Спокойной ночи!»
«Спокойной ночи.»
Мы отдалились с Даниилом друг от друга. Виной тому послужила поездка. Я испытывала смешанные чувства каждый день, когда вспоминала что он для меня сделал, через что прошёл. Казалось что я не смогу этого восполнить. Не смогу дать ему взамен столько же. Но он продолжал писать. В основном писал поздно вечером, чтобы не отвлекать меня от общения с родителями, а может потому что сам был занят работой.
За неделю я сблизилась с мамой. Мы часами лежали у бассейна и разговаривали. Я рассказывала ей все. Ну почти все, за исключением моего заболевания. Мне было стыдно упомянуть о таком, и боязно что мама задумает упечь меня в лечебницу если заметит признаки депрессии. Она с интересом расспрашивала про соседа, про Софью и ее бабушку. Маме не хватало жизни в этой, чужой стране. Не хватало историй. Хотя здесь у нее был небольшой круг подруг, мужья которых работали в их фирме. Но в целом ей не хватало бурной социальной жизни.
— Ты знаешь милая, — говорила она, — А я ведь подумываю открыть здесь свою клинику. Буду там глав врачом, сейчас жду лицензию, ну и когда уже снимут гипс. Тут не хватает грамотной медицины. Хочу начать все с нуля.
— Значит вы здесь надолго с папой? Решили остаться?
— Да, чего скрывать, проект растянется еще на пять лет, не меньше. А я поняла что, засиделась. Эта больше папина работа, чем моя. Ты если хочешь переезжай сюда. Продавай квартиру и откроем для тебя тоже что-нибудь. К чему лежит твоя душа?
Моя душа лежала к деревне. И чем больше я находилась здесь, тем увереннее это понимала. Мне хотелось вернуться на улицу сиреней, хотя я знала что все они уже отцвели.
Хотелось выйти в огород и встретить рассвет с мокрой росой и влажной прохладой. А потом наблюдать, как капли на листьях испаряются на глазах, тают. А ты сидишь на крыльце и подставляешь прищурившись лицо, первым лучам солнца. Потом приятная ванная с пеной в доме соседа. Там чувствуешь возбуждение от того, что не знаешь в какой момент он решит вернуться. А это мансардное окно в потолке, через которое видно небо, оно особенно прекрасно.
Мама слушала рассказы о деревне больше недели, и как то вечером, когда отец готовил рыбу на гриле, она начала разговор.
— Кажется нашей девочке пора повзрослеть. Подруга ее переехала. И они неплохо провели время в этой деревне. Я даже не думала что ты у нас душой деревенская, — обратилась мама ко мне и улыбнулась. — Ну так может быть купить жилье где-то поближе к тому месту?
Я округлила глаза и уставилась на маму. Папа тут же подхватил.
— Да, если тебя ничего не держит в городе. Ты могла бы продать квартиру, и купить жилье ближе к этой деревни. Еще и останутся деньги на свое дело.
Мама отдёрнула папу.
— Не забега вперед. Дай девочке смириться с мыслью о продаже родного уголка. Она все таки в нем выросла.
Меня удивил их настрой. Все годы я только и делала, что училась. Толком нигде не работала. А тут мне на пустом месте доверяют целую квартиру. Да еще и открытие своего дела.
— Ты всегда была у нас самостоятельной. Мы в разъездах, а ты следишь за домом — деловая. — сказал папа и обнял нас с мамой.
Я ещё раздумывала над их предложением, и частенько улыбалась ни с того ни с сего.
«Твоя подруга спрашивает, когда ты вернёшься. Мне, честно говоря, и самому любопытно» — Даниил продолжал слать смс. «Нет, я не тороплю, и твоё право выбирать сколько быть с семьей. Просто знай что тебя ждет почти вся деревня! (Ну три человека так точно!)»
Я отвечала ему всегда. И когда прозвучал план родителей на мою дальнейшую самостоятельную жизнь, мне показалось что словно появился шанс. Такой большой и очевидный шанс на мое возвращение в деревню. И уже не волновало меня что подумают другие. Что я буду там делать. Мысль о том, что я смогу поселиться где-то неподалеку от этого места, меня грела и вдохновляла.
С родителями хорошо рядом ровно до того момента, пока у тебя не появляются новые планы на жизнь. Тогда ты, как птенец только и ищешь момент, чтобы выпорхнуть из гнезда.
Я была безумно благодарна им обоим в первую очередь за понимание. Всегда эти двое давали мне то, что необходимо в этот жизненный период времени. И понимали это лучше меня, стоило только нам пообщаться.
Папа провожал меня в аэропорту через две недели. Загорелую и с двумя чемоданами вместо одного. О том, что я возвращаюсь, знала только Софи. Эта девчонка доставала меня последнюю неделю вечерними звонками и нытьем о моем нескором возвращении. Если бы я знала что она не послушает меня, и сделает все наоборот, то не сказала бы время рейса. На все мои просьбы не говорить ничего Даниилу, она говорила «Угу» и сразу меняла тему. А теперь он стоял в аэропорту с
