ношей отлично мог справиться хвост (если ноша не застрянет в очередном туннеле). Туловище монстра тоже было бесценным кладезем питательных и магических веществ. Особо разбираться было некогда, но орган, отвечающий за магию земли я поискал и даже «заначил» его внутри себя для дальнейшего изучения. А дальне мы с Дружком вгрызлись в плоть гиганта и пошли через него, как через съедобную пещеру. Употребив всё, что могли — волк при этом снова раздулся, как шарик — тварь то была уже третьеранговой, а значит, весьма питательной. Мы прогрызли этого тероса насквозь, и, бросив его обглоданный остов, и бодрой рысью ринулись прочь. Ход, который проложило чудовище, позволял двигаться в полный рост. Под ногами был камень. А над нами было небо — мы бежали уже дну неглубокого каньона. Я протянул руку, зацепился за край расщелины и вытянул себя на поверхность. Дружок в один прыжок оказался рядом. В сгустившихся сумерках я осматривал обширное плато, поросшее гигантскими папоротниками. Переведя дух, побежал дальше, продираясь сквозь густые заросли. Дружок припустил следом. Добравшись до полянки, плотно окружённой деревьями и кустарниками, я повалился на траву. Здесь можно было немного передохнуть (надеюсь). Но прежде — попробую договориться с местными растениями.
Не поднимаясь с земли, я мысленно прикоснулся к стволам, корням и кронам — зелёные искры заскользили по траве, объединив нас светящейся сетью. Листья затрепетали, словно вздохнули, стволы чуть качнулись и замерли, окружив нас эдаким коконом. Можно оправиться и закурить…
— Ну, вот тут можно будет какое-то время и помедитировать, — Алукард покачивался передо мной в воздухе, как ни в чём не бывало. — Эти растения ближайшие несколько часов смогут выступать «фильтром», впитывая избыточное ментальное излучение…
— Ты где был? — хмуро спросил я его, не поднимаясь с травы.
— Пиво пил, — ответил он, скорее всего, считав мои же собственные мысли. — Мне показалось, что тебя тяготит чрезмерная опека, и… я предоставил тебе возможность… эммм… действовать самостоятельно. (Это можно было перевести как «бросил щенка в холодную воду, чтоб ты, скотина неблагодарная, понял, кто есть кто в Лакуне». Я, конечно, справился, но без его подсказок было-таки трудно).
— Я погорячился, прости, — пробормотал я, хоть и был уверен, что моё раскаяние он почувствовал ещё во время путешествий под землёй. — Устал просто. У людей, знаешь, такое бывает.
— Знаю, — кивнул глаз. — Проехали. Готов брать новый уровень?
Глава 11
Циркуляция энергии резко ускорилась, а после начала стремительно впитываться, проваливаясь в энергетическую систему организма, словно в пропасть.
На взятие пятнадцатого уровня нам понадобилось всего часов пять, что было просто поразительно!
— Поздравляю! Но не будем останавливаться на достигнутом. Продолжаем культивировать! — командовал Алукард, направляющий протекающие в моем организме процессы словно дирижёр-виртуоз. — Вкидывай выданные Системой очки в Магию и снова разгоняй Малую Веду Развития!
В итоге мы просидели за Чтением Вед и расслабились только тогда, когда фамильяр, безжалостно сжигая накопленные во Вратах Бахуса запасы, поднял ещё по одному очку в Теле и Магии…
— Может, дальше вкинем в разум? — поинтересовался я, поднимаясь с земли и стараясь прочувствовать произошедшие со мной изменения. Всё же взятие уровня — это не только парочка лишних очков, это комплексное усложнение и усовершенствование организма во всех направлениях!
— Потом — обязательно. Но пока мы не доведем показатель Магии хотя бы до тридцатки (а лучше до сорока), нам лучше не задумывать о каких-либо других вложениях. Ты же хочешь приступить к изучению Магического искусства по-настоящему? — Алукард вопросительно изогнул бровь.
— Конечно!
— Ну вот! А для этого нужно поднять соответствующий показатель. А то тебя сейчас хватает разве что на пару фокусов с молнией, да создание Доспеха мыслей (что, как и прочая школа иллюзий, довольно малозатратно). Ну и… — фамильяр кивнул на склонившиеся к нам деревья. — Взаимодействие с растениями тебе дается неплохо, но от них особо ничего глобального ты и не требовал. Скорее наоборот, «попросил» впитывать излишки ментала от вас с Дружком.
— Кстати! — Я хлопнул себя по животу. — У меня же есть орган, через который та медведка взаимодействовала с землей! Когда им займемся?
— Скоро, но не сейчас! Сейчас я бы посоветовал тебе отправиться дальше и поискать место, подходящее для более длительного проживания. Здесь нас, даже при всех предосторожностях, через какое-то время найдут непременно.
В этот раз заниматься препирательством я не стал. А перед выходом мы потратили некоторое время на «наведение марафета». Всё же проведенное в лакуне время дало некоторую пищу для размышлений, которые вылились в ряд новых модификаций тела.
Во-первых, я закрепил в своей боевой форме новую пару конечностей. Иметь лишние руки, как выяснилось, часто полезно и практично. Ими можно и мешок с пожитками придержать, и голову подобравшемуся вплотную теросу вскрыть. Разве что, сделал их поменьше и такими, чтоб они в «стартовом» положении прижимались к бокам, как у какого-нибудь киношного инсектоида.
Дальше поиграл немного с органами чувств, «подкручивая настройки и увеличивая диапазон». Чуть-чуть. Чтоб мозг постепенно привыкал к расширению восприятия.
Ну и напоследок немного попрыгал и покрутился, оценивая гибкость и маневренность тела. Ведь в отличие от всяких там «идеальных хищников» и прочих венцов природы, развивавшихся миллионами лет, я свой организм сверстал буквально на коленке, меньше, чем за две недели. Могли же в него закрасться какие-нибудь «конструкционные недочеты»? Вполне.
На удивление, всё работало как часы. И огрехов особых не наблюдалось.
— Ещё бы! — самодовольно фыркнул фамильяр, — Фирма веников не вяжет. Это ты в этой «индустрии» всего ничего крутишься, а у меня опыт исчисляется… ну, исчисляется!
Закончив с апгрейдом и закрепив на спине пожитки, я полюбовался результатами: Алукард уже традиционно направлял изображение прямо в мой мозг — никакого зеркала не надо. Так что сейчас я наблюдал, как все мои движения повторял не то рептилоид, не то инсект какой, закованный в хитин и чешую. С длинными, гибкими лапами и головой в замысловатом «шлеме», на котором красовалась зубастая улыбка.
Только в отличие от байкеров моего прошлого мира, что порой любили всякие «экзотические» головные уборы, моя пасть была не бутафорской, и могла широко раскрываться. Очень широко раскрываться.
С удовольствием зевнув, я заценил свой кошмар дантиста. В голове сразу вплыл образ Венома (видел я этот «шедевр»). Только я не обладал бесполезно болтающимся из стороны в сторону склизким языком.
— Такой язык хорош только для
