так неприятно меня видеть?
— Значит, теперь ты собираешься меня избегать? Не хочешь компрометировать себя общением с бывшей двоедушницей? — съязвила, чувствуя странную горечь. С чего бы? Мы с ним практически чужие люди, ничем, кроме договора не связанные.
— Нет. Мне просто нужно всё обдумать, — возразил Никей и как-то излишне поспешно удалился.
Неужели испугался, что буду за ним бегать, умоляя не отказываться от свадьбы? Не дождётся! В памяти почему-то только сейчас всплыли события недавнего сна, и я поймала себя на желании рассказать о них Блордраку. Всё-таки подтвердилось моё подозрение, что убийство произошло не в доме. Но сам он ни словом не обмолвился о нашем расследовании. Значит, Никея оно больше не интересует. Видимо, это тоже опасно для семьи. Ну и ладно, справлюсь сама, ни на кого не рассчитывая!
Открыла футляр и ещё раз полюбовалась гарнитуром, поднеся его ближе к окну. Яркие солнечные лучи подсвечивали камни, делая их ещё прекраснее. Только сейчас я в полной мере осознала, что действительно владею уникальным магическим даром, с которым, похоже, никогда не придётся голодать и прозябать в нищете. Может и к лучшему, что мы с Блордраком сегодня не поженились. Если я смогу стать свободной от всех обязательств и сумею отвадить Доргана, уверена, прекрасно проживу сама по себе — без высокомерных женихов и алчных родственников! Вот только как это сделать?
ГЛАВА 14
Осознав, что рассчитывать могу только на себя, я наметила план действий на ближайшее время. Он был простым: направить все силы на освоение дара, продолжать пытаться пробудить воспоминания и изображать покорность судьбе, чтобы усыпить бдительность Доргана. Что будет потом, я пока представляла смутно и предпочла сосредоточиться на настоящем.
Декан сдержал слово, и я почувствовала себя немного свободнее. Ридия по-прежнему жила со мной, но теперь не пыталась контролировать, Мартион появлялся в основном за завтраком и перестал преследовать по пятам. Эртан вообще показательно игнорировал, стараясь держать подальше, и больше не появлялся в нашей комнате. Сам Дорган общался со мной только на занятиях и исключительно по делу, ни словом, ни жестом не напоминая о нашей договорённости.
Эти занятия были странными, поскольку вместо животных приходилось практиковаться на людях. Я очень сомневалась, что подобное полностью законно и раньше, наверное, попыталась бы протестовать, но сейчас у меня была другая цель. Я упорно следовала инструкциям и вскоре добилась результата.
Дорган писал на бумаге то, что я должна была мысленно приказать участникам эксперимента. Они не могли видеть эту запись, чтобы невольно мне не подыграть. В первый раз требовалось заставить сидящего напротив мальчика-подростка встать и сделать круг по кабинету. Когда всё получилось, дед пришёл в восторг, а я поняла, что снова поторопилась и вместо впечатляющих результатов продемонстрировала череду неудач. Пусть думает, что в первый раз всё вышло случайно.
На самом деле я просто отдавала другие приказы, попроще — почесать подбородок, посмотреть в сторону, пошевелить левой рукой. А чтобы Дорган ничего не заподозрил, изредка радовала его частичным выполнением задания.
На остальных занятиях я старалась выкладываться полностью, получая максимум информации и доводя до автоматизма все навыки и движения. Моя свеча с каждым днём горела всё дольше, а во время отработки местного варианта йоги, то есть слияния тела и мысли, надо мной больше никто не смеялся. Необходимую литературу я теперь искала и читала без напоминаний, изучая всё, что касается моего дара, начиная с древних легенд до сегодняшних дней, ну и, конечно, уделяла внимание местным магическим обычаям и традициям, чтобы не казаться белой вороной и снова не попасть впросак.
Интенсивные физические и энергетические нагрузки не прошли даром — я стала сильнее, выносливее и увереннее в себе, а вскоре пришлось заказывать новую форму, потому что прежняя на мне уже просто болталась.
Со вторым пунктом плана всё было сложнее. Как ни старалась, я так и не смогла больше ничего вспомнить. Во сне память иногда воспроизводила фрагмент с дуэлью, точнее с убийством отца Блордрака, и мне даже удалось частично рассмотреть лицо преступника, но что это могло дать? Никей ведь сказал, что грабителей, убивших наших родителей, задержали. Узнать у него подробности я не пыталась. Наши непонятные отношения не способствовали доверию и откровенности.
Что бы Блордрак не говорил, он меня всё-таки избегал. Нет, при встрече здоровался, иногда даже интересовался, как у меня дела, но это были дежурные, ничего не значащие фразы, а потом он неизменно отходил подальше или вообще торопился исчезнуть из поля моего зрения. Даже в столовой почти перестал появляться, а когда приходил, трапезничал в гордом одиночестве или в обществе Виташа, не предпринимая попыток присоединиться ко мне, хотя в последнее время я была избавлена от навязчивой опеки Ридии и Мартиона.
Он как будто старался даже не смотреть лишний раз в мою сторону. Это задевало и казалось нелепым. Несмотря на неприятный осадок, я понимала, что обязательства перед семьёй для главы рода должны быть важнее всего, и на его месте я, скорее всего, поступила бы также, но зачем так показательно меня игнорировать? За что? Сам придумал, сам обиделся. Детский сад какой-то!
Я, в свою очередь, тоже не предпринимала попыток наладить отношения с женихом, так что после той беседы в лазарете, мы практически не общались. Ну и пусть дуется! Обойдусь без него! Поскольку ничего нового вспомнить не получилось, а в снах повторялись одни и те же обрывки воспоминаний, я решила попытаться что-то выяснить о последних днях маминой жизни у её знакомых.
Ведь наверняка у неё были подруги, ну хотя бы одна. Может, она делилась с ней тревогами, страхами и ближайшими планами? Вдруг кто-то всё же знает, для чего в ночь Ёхвы она оставила кучера и куда собиралась ехать, судя по всему, вместе со мной?
Через несколько дней в академии начинались каникулы, я надеялась, что Дорган отпустит меня домой. Очень хотелось осторожно, но прицельно расспросить отца и кого-нибудь из давно работающих слуг. Вдруг мне повезёт и удастся обнаружить какую-нибудь подсказку. А пока, за неимением других источников информации, я обратилась к дэйре Найрис.
Мой вопрос удивил заведующую. Она сказала, что знала мою маму не настолько хорошо, но припомнила, что в академии у неё была подруга, с которой Адела практически не расставалась — эйра Солиата Климсин. Вроде бы они поддерживали отношения даже после того, как мама разорвала помолвку с дэйром и вышла за моего отца, хотя из-за этого поступка от неё отвернулось большинство друзей и знакомых
