— Сделай перерыв, Адалин, — наконец сказал Меррик. В его голосе послышались нотки напряжения. — Ты тоже, Даниэль. В одной из пустых корзин есть немного воды. Вы оба много работали, и сегодня жаркое утро.
Хотя она знала, что Меррик прав, она не могла избавиться от ощущения, что он объявил перерыв только из-за нее. То, что Дэнни тоже остановился, было способом смягчить удар. Меррик беспрерывно выпалывал сорняки с тех пор, как они вошли в сад, — а казалось, что прошло несколько часов, — и за все это время она не видела, чтобы он останавливался или замедлялся.
Адалин и Дэнни сидели на каменной скамье в тени грушевого дерева. Как только Адалин позволила себе расслабиться, каждый ее мускул запротестовал. Чем дольше она оставалась неподвижной, тем больнее ощущалось ее тело. Это было чудесно. Она так давно не заставляла себя так напрягаться — по крайней мере, не по собственному выбору — и забыла, что такое хорошая тренировка. Влажность пота на ее коже, огонь в мышцах и бешеное биение сердца были еще приятнее, потому что она выбрала работать, вносить свой вклад. Необходимость бежать или бороться за свою жизнь была совершенно другим опытом — тем, без которого она предпочла бы обойтись.
Пока они с Дэнни отдыхали — вытирали пот с лиц, пили воду из бутылок и грызли кусочки своего урожая, — Адалин поймала себя на том, что наблюдает за Мерриком.
Он не был одет как человек, работающий в саду — на нем были черные брюки и белая рубашка на пуговицах с рукавами, закатанными чуть выше локтей. Его волосы были собраны сзади в конский хвост, свободные пряди падали на лицо. Однако самым странным было то, что, несмотря на пятна грязи на его одежде и высокие резиновые сапоги на ногах, ему подходил этот наряд. Он выглядел полным достоинства.
Ее взгляд скользнул по его сильным предплечьям; упругие мышцы играли под кожей, когда он работал.
Он очень хорошо смотрелся.
Дэнни толкнул ее локтем. Это застало ее настолько врасплох, что она чуть не свалилась со скамейки в грязь, и остановилась, только вытянув ноги и упершись пятками в землю.
Восстановив равновесие, Адалин повернула голову и свирепо посмотрела на него.
— Что за черт, Дэнни?
— Ты пялишься.
Жар, совершенно не связанный с солнцем, залил ее щеки.
— И?
Брови Дэнни удивленно приподнялись.
— Ты не собираешься это отрицать?
— Нет. А должна?
— Ну, да.
— Почему? — спросила она.
Дэнни пожал плечами.
— Я не знаю, потому что ты моя сестра, и мне не нужно видеть, как ты пялишься на парней, — он бросил быстрый взгляд на Меррика. — Я видел, как и он тебя разглядывал. Вам, ребята, нужно, по крайней мере, научиться относиться к этому деликатно.
— Мы взрослые люди, Дэнни, — она подняла бутылку с водой и сделала еще глоток.
Меррик не давил на нее больше с тех пор, как они поцеловались в бальном зале. Он предоставил ей возможность принять решение. Но даже если бы он ничего не сказал прямо, он не перестал флиртовать с ней, не перестал смотреть на нее с нескрываемым желанием в глазах — так же, как она смотрела на него, когда думала, что он не смотрит.
Ночи Адалин становились все мучительнее. Она лежала в постели, снова и снова прокручивая в голове их поцелуй, представляя, что все заходит гораздо дальше. С каждым днем сопротивляться ему становилось все труднее.
Он был таким… очаровательным, когда хотел. А наблюдать за тем, как он взаимодействует с Дэнни…
— Разве он не… старый? — спросил Дэнни.
Адалин не смогла сдержать смех и чуть не поперхнулась водой. Сглотнув, она вытерла губы тыльной стороной ладони.
— Он не такой уж и старый.
— Ты у него спрашивала?
— Нет, но он и не выглядит старым.
— Вы оба понимаете, что я всего в тридцати футах от вас, верно? — отозвался Меррик, не отвлекаясь от работы.
Адалин опустила голову и закрыла лицо руками.
— Убей меня прямо сейчас.
Дэнни рассмеялся.
— Видишь! Я так и знал, что он услышит.
С улыбкой Адалин подняла взгляд и посмотрела на Меррика. Пот блестел у него на лбу, когда он легко и уверенно двигался вдоль грядки, выдергивая глубоко укоренившиеся сорняки. Адалин взяла свежую бутылку воды и поднялась на ноги. В тот же миг у нее закружилась голова, и она тут же снова села, зажмурив глаза.
— Ты в порядке, Адди? — спросил Дэнни. Его голос, всего мгновение назад игривый, теперь звучал обеспокоенно.
Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Головокружение прошло, но в животе остался холодный, тяжелый комок тревоги.
— Да. Просто слишком быстро встала. Я в порядке, — она улыбнулась брату и успокаивающе положила руку ему на плечо. — Не волнуйся. Давай вернемся к работе.
Дэнни какое-то время смотрел на нее с сомнением, но в конце концов кивнул. Он поднял свою корзину и вернулся к прополке.
Адалин подошла к Меррику. Под палящим солнцем земля под ее ногами уже начала затвердевать.
Она остановилась рядом и протянула ему бутылку.
— Вот. Тебе тоже нужно сделать перерыв.
— Возможно.
Меррик повернулся к ней, снял перчатки и взял бутылку. Открутив крышку, он сделал большой глоток, выпив почти половину. Когда он надел обратно кепку, его взгляд остановился на ней. Глаза сузились, и между темными бровями легла складка.
— Ты уверена, что с тобой все в порядке, Адалин? Ты выглядишь бледной.
— Немного закружилась голова, когда слишком резко встала. Сейчас все хорошо.
Он все еще выглядел скептически, возвращая ей бутылку.
— Я закончу прополку с Даниэлем. А ты пока проверь помидоры, как собиралась.
Адалин кивнула. Она вернулась к скамейке, поставила бутылку воды и взяла корзину, после чего направилась к помидорам. Их насыщенный, землистый аромат окутал ее, но даже он не мог полностью отвлечь.
Ей не следовало бы раздражаться из-за того, что Дэнни и Меррик беспокоятся о ней — особенно когда она сама не слишком беспокоилась о себе, — но она ненавидела чувствовать себя инвалидом.
Адалин отогнала лишние мысли и сосредоточилась на работе, срывая сочные красные плоды — овощи или все-таки фрукты? — с лозы и аккуратно укладывая их в корзину.
Головокружение то приходило, то отступало, как ленивые волны, накатывающие на берег и исчезающие обратно в море. Каждый раз, когда оно возвращалось, она замирала, закрывала глаза, стараясь выкинуть это ощущение из головы, прежде чем продолжить. Она не хотела останавливаться. Не хотела переставать чувствовать себя нормальной. Не хотела, чтобы Меррик и Дэнни перестали воспринимать ее как обычную.
Со временем к головокружению добавилась пульсирующая боль в висках, и страх, который она уже пыталась подавить, усилился.
Я просто переутомилась. Последние дни я чувствовала себя прекрасно. Я не могу снова свалиться. Не сейчас.
Она все чаще ловила на себе обеспокоенные взгляды Меррика. Каждый раз, когда она поднимала глаза, он уже смотрел на нее, и в его взгляде читалась тревога. Не прошло и пятнадцати минут, как он заявил, что на сегодня работа окончена.
— Пока погода позволяет, продолжим завтра, — сказал он, ставя корзину с сорняками рядом с остальными, доверху наполненными свежими овощами. — Думаю, мы заслужили хорошую еду и немного отдыха. Что скажете?
— Я умираю с голоду, — отозвался Дэнни.
— И я не удивлен, — с легкой усмешкой ответил Меррик. — Мы с юным Даниэлем отнесем урожай на крыльцо. А ты, Адалин, могла бы заглянуть в дом и подумать, что мы сможем приготовить?
Адалин кивнула. Заставив себя изобразить теплую улыбку — лишь бы не тревожить брата, — она тихо ответила:
— Хорошо.
Но по взгляду Меррика было ясно: он видел ее насквозь. К счастью, он ничего не сказал.
— Что, все это тащить самим? — простонал Дэнни, когда Адалин повернулась к дому. — У меня руки отваливаются, а все сразу мы точно не унесем.
— Придется сделать несколько подходов, — спокойно сказал Меррик. — Впрочем, уверен, ты украсишь процесс непрерывным нытьем.
