— Нет, мои чудачества состоят в том, чтобы видеть вас здоровой. Только актрисы пользуются подобной косметикой. Они накладывают ее на несколько часов, но даже в этом случае подвергают себя опасности. А вне сцены так красятся только падшие женщины или стареющие куртизанки. Это — яд, который будет отравлять вашу кожу.
Он тяжело вздохнул и заглянул Бриджет в глаза. Эйвен хотел приласкать огорчившуюся девушку и рассказать ей неприглядную правду.
— Послушайте меня, моя милая, — ласково начал Эйвен. — У женщин… и у мужчин встречаются такие болезни, которые передаются половым путем от больного партнера. У таких людей со временем разрушаются кожа и кости, лицо покрывается рытвинами наподобие колдобин на дороге. Тогда и применяется этот грим, потому что настоящая картина намного хуже. А вам он не нужен, потому что я не считаю шрам дефектом. Он ничуть не портит вашей наружности.
Бриджет подняла голову. Эйвен заглянул в ее печальные глаза, блестящие от слез, и почувствовал, как у него перехватило дыхание. Ему показалось, будто мраморная скульптура под названием «Страдание» вдруг превратилась в прекрасную живую женщину. Он нежно поцеловал ее и сделал шаг назад.
— Эйвен! Ваш сюртук! На него словно гипс высыпали!
— В самом деле, кто-то высыпал.
Бриджет было закусила губу, но неожиданно на ее лице заиграла лукавая улыбка («Очаровательная», — подумал Эйвен), отчего уцелевшая часть маски покрылась паутинкой мелких трещин.
— Поделом вам, — сказала Бриджет, осмелев. — Не надо было говорить, что я похожа на… И всякую ерунду насчет справок. — Улыбка медленно сходила с ее лица. — А над тем, что вы сказали, я тоже думала. Я имею в виду, что мы еще не поженились. Мне кажется, это была неудачная идея. Конечно, я не смогу вернуться к тете Генриетте, но у меня есть мать. Я только хочу попросить… мне так неловко, но… Не могли бы вы одолжить мне несколько шиллингов? Мне ведь не выплатили большую часть жалованья. Я обещаю, что со временем обязательно верну вам эти деньги.
— Бриджет, простите меня. — Голос Эйвена звучал виновато. — Я все утро носился как очумелый. Хотел быстрее получить это проклятое разрешение. Я провернул все дела и плясал от радости, потому что на одно это мог уйти целый день, несмотря на все мои связи. И вот я примчался домой, чтобы застать здесь ухмыляющегося Рейфа. И вас… в таком виде, словно… Еще раз прошу вас, Бриджет, простите меня. Я не должен был делать таких скоропалительных заявлений и глупых выводов. Мне очень жаль, что так получилось. А если вы не выйдете за меня замуж, — добавил он, — я подам на вас в суд за нарушение обещания. Давайте забудем обо всем. Пойдите умойте лицо. Или… можете умаститься еще одним фунтом этой гадости, если вам действительно нравится, и я отвезу вас ужинать. Давайте проведем вечер в Лондоне. Не пропадать же такому шикарному платью.
Уже стемнело, когда они покинули особняк в экипаже с кучером на облучке и лакеем на запятках. Бриджет слегка волновалась, но и радовалась тоже. А вдруг им встретится Сесилия? Будет, конечно, неудобно. Но, подумав, девушка решила, что поприветствует ее и простит, так же как и тетю Генриетту.
Пудра и белила были смыты» фантазии отошли в прошлое. И все же оставалось ощущение, что в каком-то смысле она еще продолжает жить в сказочном мире. Эйвен велел портнихе прислать свою помощницу, чтобы та прострочила швы. Платье прекрасно дополняли новая шаль из шотландской шерсти розовых и золотистых тонов, нежной, как весенняя ночь, и новые туфельки. В руке она держала веер, как учила ее мадам Финч. Следуя инструкциям Джослина, Бриджет убрала волосы наверх. Эйвен сидел рядом, строгий, как священник, и обольстительный, как сам дьявол.
— Куда мы едем? — спросила Бриджет. — В чей-нибудь дом на вечер? В концерт или театр? В оперу? Ну, пожалуйста, скажите! Я знаю, вы любите сюрпризы, но нет ничего хуже неизвестности.
— Нет, не на вечер и не на бал, И не в театр. — В его бархатистом голосе чувствовалось сожаление. — Бриджет, пока мы не можем появляться на публике. Не забывайте, мы еще не поженились. Покровительства своих родственников вы тоже лишились. Поэтому я считаю, что разумнее не афишировать наши отношения. Поблизости есть один уютный ресторанчик.
Бриджет не могла похвастаться тем, что часто бывала в подобных заведениях. Им предложили отдельный кабинет, отгороженный шторой; они не видели других посетителей, а те не видели их. С балкона, из-за малинового занавеса доносилась приятная мелодия, исполняемая невидимыми музыкантами.
В туже минуту появился хозяин, приветствовавший их любезным поклоном.
Бриджет ела неохотно, рассеянно цепляя вилкой то, что Эйвен подкладывал ей на тарелку. Он пробовал шутить, но спустя какое-то время умолк. Его смуглое лицо сделалось задумчивым и непроницаемым.
— Вы все еще сердитесь на меня?
Бриджет невесело посмотрела на него.
— Нет. Я сказала вам, что все понимаю. Просто я чувствую себя наполовину изгоем. Для улицы вроде не так уж плоха, а для общества не доросла.
— Хорошо, — неожиданно сказал Эйвен. — Поедем в Воксхолл. Еще не поздно. Прогуляемся по парку, заглянем на выставку. Уже достаточно темно, чтобы сейчас туда ринулись сплетники. Хотя самым рьяным света всегда хватит. Я думаю, мы хорошо проведем время в садах. Ну как, едем?
Бриджет улыбнулась. Они направились к дверям, но были вынуждены посторониться.
Ввалилась веселая компания гостей, обдав их волной запахов спиртного и терпких духов. Мужчины были одеты так же, как Эйвен, но женщины явно принадлежали к другому кругу. Их платья были слишком прозрачными, а смех слишком громким для леди. На их лицах не было такого грима, как у мадам Финч, но губы и щеки были красны, как ягоды, а ресницы намазаны чем-то черным.
— Синклер! — закричал мужчина. — Ребята, следите за дамами!
— Нужна ему моя кобылка! — захохотал его приятель. — У него своя есть. И оригинальная, черт побери! Синклер, как тебе удается каждый раз выискивать что-то необычное?
— Ну просто картинка, — согласился первый мужчина. — Хотя рюмочка с трещиной. Жаль, что ты опередил меня, Эйвен. А то в последнее время меня тоже тянет на экзотику.
— Всего доброго, джентльмены, — холодно попрощался Эйвен.
Так как Бриджет словно приросла к полу, он обнял ее за талию и увлек за собой.
— Я больше не хочу никуда ехать, — еле слышно сказала она, прежде чем ступить в карету.
— Домой, — коротко приказал Эйвен кучеру. Экипаж покатил обратно.
— Мне хотелось вцепиться им в глотку. Можете мне поверить, я бы так и поступил. Но думаю, сделал бы только хуже. Чем меньше о нас будут говорить до бракосочетания, тем лучше. Да, похоже, моя холостяцкая компания мне больше не подходит. Если б не вы, наверное, я бы этого и не понял. По-моему, сегодня нам не место в Лондоне. Но когда вернемся от отца, я обещаю, вас увидит сам король.
