здоровую конкуренцию.
— Поддерживаю, — без энтузиазма отзывается Лавров. — Не пора ли позвать твою славную подружку?
— Леа, милая. Иди к нам, — махнув рукой, окликаю скучающую возле декоративного фонтана Лейлу. Оглянувшись, она одаривает нас голливудской улыбкой и, подняв телефон, дает понять, что ей нужно закончить разговор.
— Красивая девушка Лейла, — делает комплимент пожилой Казанова. — И имя ей подходит. Но сдается мне, что не просто так ты о Лешкиной дочке печешься. Смотри, Коваль, я один раз из-за бабы чуть было все не потерял.
— Баба же при вас осталась, Роман Александрович. Да и с бизнесом полный порядок. Грех жаловаться. Дети же тоже ваши? — бесстрастно интересуюсь я. Лицо Лаврова становится мрачнее тучи.
— Кто тебе такую чушь сказал? — чуть ли не рычит от праведного негодования.
— Почему чушь? Алексей Викторович хоть и обладал неиссякаемой любовью к женскому полу, но своих бы отпрысков без обеспечения не оставил только из-за того, что жена с лучшим другом рога ему наставила.
— Будь это так, Леша в суде бы доказал, что Олег и Зойка не от него.
— А зачем? Он их три года как своих растил. Дураком никто не хочет выглядеть. Они-то в курсе, что требуют того, на что права не имеют? Сейчас Алексея нет, можно и обнародовать ваш семейный секрет. Вы только сильно не нервничайте, Роман Александрович. В вашем возрасте вредно. Мне до чужих тайн дела нет, пока сфера моих интересов в безопасности. Вы уж их приструните. По-отечески.
— Ну как прошло, Дим? — нетерпеливо беспокоится Леа, как только мы оказываемся в салоне автомобиля. Саша заводит мотор и мягко трогается с места, и только после этого я отвечаю:
— Ты справилась на отлично. Лаврова чуть инфаркт не хватил от твоей красоты. Перевозбудился старик не на шутку. Всю скатерть слюной закапал, и джинсы наверняка пришлось менять.
— Ну тебя, — толкнув меня плечом, смеется Каримова. — Ты его сам провоцировал. Вел себя очень неприлично, — шутливо грозит пальцем, имея в виду мои откровенные поползновения в ее строну на глазах у побагровевшего Лаврова. — Думаешь, он не видел, как ты мне под юбку под столом лез?
— Не только видел, но и завидовал жутко, — невозмутимо заявляю я, закинув руку на плечо Лейлы, прижимаю ее к себе, плотоядно улыбаюсь, глядя в разрумянившееся лицо. — Тебе не понравилось?
— Что именно? — озадачивается Каримова, не совсем поняв вопрос, и мне приходится сделать уточнение.
— Женщинам льстит, когда их хотят. Разве нет?
Положив ладонь на мою ширинку, Лейла округляет глаза, губы складываются в хитрую улыбку.
— У кого-то каменный стояк. А тебя самого это заводит, Коваль, — делится она со мной своими выводами, игриво поглаживая через ткань возбужденный член.
— Да, Леа. Меня это заводит, — не вижу смысла отпираться. Нам давно пора шагнуть дальше. Легкомысленная улыбка сползает с полных губ, как только до нее доходит, что мы сейчас ни фига не прикалываемся. Лейла растерянно моргает, одёргивая руку.
— Что именно? — настороженно повторяет она недавний вопрос.
— Могу показать, что именно, — предлагаю я тоном искусителя и, не дождавшись ответа, дергаю ремень на брюках, расстёгиваю молнию и приспускаю боксеры.
— Дим, может, не надо мне ничего показывать? — с легким испугом шепчет Каримова, таращась на освобожденную тяжелую эрекцию и на мои пальцы, ловко раскатывающие презерватив.
— Снимай платье и забирайся, — шлепнув ее по заднице, приказываю жестким тоном. Теперь мы оба абсолютно серьезны. Автомобиль резко съезжает на обочину, двигатель глохнет.
— А он? — почти беззвучно лепечет Лейла, кивая на моего водителя. — Может, перегородку…
— Саша будет смотреть. Ты ему нравишься, детка, — хрипло говорю, помогая обескураженной блондинке избавиться от платья. — Пусть полюбуется, — накрыв ладонями упругие полушария, сдавливаю их между собой, растирая большими пальцами плоские соски. Они мгновенно отзываются на ласку, превращаясь в меленькие камушки. Наклонившись, я прихватываю один губами, жадно посасывая и подразнивая языком. Лейла шумно вздыхает и, приподнявшись, стаскивает с бедер платье вместе с трусиками. Абсолютно голая залезает на меня сверху и сдавленно стонет, опускаясь на мой член. Взяв девушку за бедра, я насаживаю до упора, наблюдая, как от удовольствия плывет ее взгляд.
— Он будет только смотреть? — тревога в затуманенных глазах вызывает у меня улыбку.
Резко развернув девушку спиной к себе, наклоняю ее немного вперед и, заставив развести ноги, жестко вбиваюсь снизу. Ахнув, она подпрыгивает, хватаясь за мои колени, чтобы удержать равновесие. Возможности прикрыть подскакивающую от каждого толчка грудь у нее нет. Остается только расслабиться и получить удовольствие, либо заистерить, обозвать меня извращенцем и свалить из машины, показав на прощанье средний палец. Лейла выбирает первый вариант. Прогнувшись в спине и выпятив задницу, она переносит вес на упирающиеся в мои колени ладони и начинает ритмично раскачиваться вверх-вниз, не стесняясь ни громких стонов, ни вываленных на обозрение водителю голых сисек, ни хлюпающих звуков потекшей щелки, трахающей мой член. Я придерживаю ее за талию, работая бедрами в одном темпе с движениями Лейлы. Полностью потеряв контроль над стремящемся к оргазму телом, она откидывает голову назад и бьет меня по лицу волосами, мнет свою грудь, ласкает соски, прыгая все быстрее и быстрее. Это пиздец как горячо.
— Я сейчас кончу, детка, — замедляясь, предупреждаю свою взмокшую от усилий наездницу.
— Две секунды, Дим… Еще… Пожалуйста, — стонет она, задыхаясь. Обхватив ее одной рукой поперек живота, опускаю освободившиеся пальцы к лобку. Несколько скользящих движений по набухшему клитору, и нас почти одновременно накрывает оргазмом. Почти всегда, бл*ь, есть гребаное почти. Какие-то секунды, и абсолютного кайфа не случается. Лейла трясётся всем телом, сжимает колени, скулит от наслаждения и откровенно балдеет. Мне тоже хорошо, я кончил, но… почти всегда, бл*ь, есть гребаное «но».
Абсолютный кайф у меня случался только с одной. Всего, сука, с одной. А у меня до хрена их сколько было, но так, как с ней — ни разу. Ну и ведьма ты, Эля Абрамова. Столько лет прошло, а я в каждой своей новой бабе тебя ищу и не нахожу. Проклятье какое-то, и купон на минет не предъявишь.
— Поехали, Саш, — сняв с себя очередную подделку, даю распоряжение водителю. Глянув в зеркало заднего вида, отдаю должное невозмутимо-бесстрастному выражению Сашиного лица. Кремень парень. Даже не вспотел.
— Дим… — придя в себя и одевшись, с запоздалым смущением мнется Лейла. — Я не против расширить границы… но только с тобой.
— А с кем еще ты их расширять собралась? — выгнув бровь, мрачно ухмыляюсь я. Она облегченно выдыхает, словно я снял с нее тяжелую ношу. — Я люблю играть только вдвоем, Леа. Ну или втроем, если третья еще одна женщина.
— Хрен тебе, а
