Повторилось то, что уже было, когда я увидел каменные, наполненные воздухом, гардины. Сознание отказывалось воспринимать действительность, как реальность. Разумные животные — из области сказок. Может быть, я просто очеловечиваю их? В детстве мне нравилось слушать бабушкины сказки. А что, если это просто игра воображения? Нет, не похоже. Вот я сижу и ощущаю шершавый язык на своей руке. Сверху припекает солнце, а в воздухе разлился терпкий запах. Я повернул голову и уставился на седого гырха, стараясь понять, о чем он думает. А он, прекратил работу и тоже посмотрел на меня. Мы играли в гляделки довольно долго. В мозгу не возникло никакой картинки. И я с облегчением подумал, что все правильно. Давным-давно в далёком детстве, я поранил как-то ногу в лесу, и мой пёс лизал её, вот также. Это просто благодарность живого существа. И тут же будто в отместку мне, перед моим мысленным взором, как в зеркале я увидел самого себя с открытым ртом и выпученными глазами. Вид у меня был довольно глупый. Мне стало стыдно! И я поспешил изменить направление взгляда.
Гырх скоро кончил свою работу и сел недалеко от меня. Зеленая пена моментально застыла как пластырь. Боли совсем не было, только немного стягивало кожу. Я оглянулся. Куча моего белья валялась совсем рядом, и над ней роился рой мух. Подхватив ворох одежды и ботинки, я стал оглядываться в поисках места, где можно было бы постирать. Позади меня был лес, спереди и по бокам террасами шли водоемы, на бортиках которых расположились гырхи. Идти стирать к ним, почему-то показалось непристойным. И тогда я уставился в глаза Седому и представил, как раттерианские женщины стирают. Он нехотя поднялся и пошёл впереди, то и дело оглядываясь. Я за ним. Мы обошли террасы, завернули за выступающую скалу, поднялись по камням на несколько десятков метров, и я уперся в горный ручей.
Гырх лег в тень под каменный козырек, и с любопытством уставился на меня. Я взял футболку в руки, опустил ее в воду, и тут же почувствовал, как ледяная вода свела ладони. Я так резко выпрямился, что ноги поехали на мокрых камнях, я попытался ухватиться за куст, который рос рядом — в мои пальцы тут же воткнулись острые шипы. От неожиданности я вскрикнул и бухнулся в воду. Футболка вместе с брызгами взлетела вверх и опустилась мне на голову. Сзади послышался кашель гырха. Выскочив как ошпаренный из ледяного ручья, я посмотрел на него, в его глазах, мне показалось, искрился смех.
Сдаваться я не собирался. У меня не было такого приспособления для стирки, как у раттерианок, зато был колючий куст, плети которого расползлись по камням. Выбрав самую длинную плеть, я осторожно, чтобы не пораниться, оторвал ее при помощи камня, насадил на колючки футболку, рубашку, штаны, и один конец закрепил на одной стороне ручья, второй на другой. Бегущая вода подхватила одежду, и стала лупить ее по камням. Чем не стиральная машина? Я с гордостью посмотрел на Седого:
— Ну, как? Здорово я придумал?
Он фыркнул, мол: — Делать тебе нечего, — и пошёл обратно, я за ним.
Вернувшись на террасы, я сел у самого края одной из них и стал смотреть, как возятся щенки. Наверное, они почувствовали мой взгляд. Один из них, маленький и ушастый подошёл ко мне и сделал вид, что хочет меня укусить. Я отдернул ногу, изловчился и схватил его за шкирку. Он взвизгнул, пальцы мои разжались сами собой. Я с опаской оглянулся на гырхов, их черные силуэты живописно смотрелись на белоснежных бортиках бассейнов. Они лежали, подняв головы, смотрели на меня и не шевелились. Только уши время от времени поддергивались. Обиженный малыш оглянулся, видимо, на мать, но не получив подмоги, лег на живот и лапами закрыл мордочку. Тогда щенок постарше, встал в стойку, показал мне свои клычки, наклонил голову вперед и пошёл на таран. Увеличивая скорость. Я подождал пока он приблизиться и отскочил в сторону. Не ожидая такого подвоха, щенок бултыхнулся в бассейн. Гырхи закашляли. А я состроил страшное лицо, вытянул руки вперед и медленно стал приближаться к стайке щенков, которые с визгом бросились врассыпную. А я сделал вид, что хочу их поймать. Представляю, как это выглядело со стороны! Голый мужик и маленькие гырхи носились внизу бассейнов с визгом и ревом. Хорошо, что здесь не было шпионов Вороира. Он бы точно потерял дар речи, подумав, что Романов сошёл с ума.
Но нашу возню, неожиданно прервал визг, доносившийся откуда-то из леса. Я остановился, и, не обращая внимания, на толпившихся около меня малышей поспешил в чащу. Я прошёл всего ничего, и моему взору предстала картина, достойная фильмов фэнтези. Огненно красные деревья, кряжистые и невысокие с толстыми сучьями, переплетающимися над головой, образовали небольшую рощицу, земля в которой была похожа на мостовую, выложенную черными выпуклыми камнями. И с веток свисали черные бугристые плоды, похожие на огромные ягоды ежевики. Двое малышей катали упавший плод, рыча и фыркая, со стороны казалось, что они играют в футбол. А третий, сидел на задних лапках и отчаянно визжал. Во всей его фигурке было столько отчаяния и обиды, что мне стало его жалко. И недолго думая, я встал на цыпочки сорвал «ежевичку» и придвинул к нему. Он приподнялся, встал передними лапами на плод и сменил интонацию визга. Первые два щенка остановились, недоуменно глядя на меня, и вдруг один из них кинулся ко мне, сел около моей ноги, в такой же позе как минуту назад сидел третий, и обиженно завизжал. Я понял, что он тоже хочет плод. И сорвав бугристую твердую ягодку, отдал ему. И тут же за моей спиной воздух разорвался от воя щенков. Большие и маленькие сидели позади меня полукругом, подняв мордочки к плодам, и скулили, показывая всем своим видом, какие они несчастные.
Я понял, что сотворил какую-то глупость, но отступать было некуда, пришлось немного попрыгать, чтобы обеспечить каждого щенка ягодкой. Но тут я почувствовал, что мои волосы на голове начинают шевелиться от ужаса. Под сень красных деревьев не спеша стали выходить взрослые гырхи, садились на задние лапы и смотрели на меня, и их взгляд говорил:
— А теперь нам.
— Ребята, вы чего? — опешил я.
Седой ткнул холодным носом мне в бок и показал головой вверх. Мол, давай прыгай. А за ним сидели Чужак и Дина, между лапами которой ползал мой «крестник».
Когда последняя доступная для моего роста «ежевичка» оказалась на земле, я просто упал. Руки ломило. Ноги подкашивались от усталости. Седой гырх внимательно посмотрел на меня, и прогырхал: — Гы-ы-ы-ырх, га-а-а-арх. Стая зашевелилась, отдельные особи стали перемещаться, лапами подталкивая плоды, и скоро я увидел, что они разделились на семьи. Перед самцом, самкой и детенышем лежало две ягодки, другие сбивались в пары, и перед ними была одна ягодка. Около меня и Седого осталась лежать тоже одна ягода. И тут мой врачеватель наклонился, его верхние клыки воткнулись в твердую кожуру плода, который треснул и разделился на две половины. Лапой он придвинул половинку ко мне, а во вторую ткнулся носом, и стал жадно есть. То же самое сделали все гырхи. Над рощей повисло удивительно слаженное чавканье и урчанье.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
