— А теперь нам.
— Ребята, вы чего? — опешил я.
Седой ткнул холодным носом мне в бок и показал головой вверх. Мол, давай прыгай. А за ним сидели Чужак и Дина, между лапами которой ползал мой «крестник».
Когда последняя доступная для моего роста «ежевичка» оказалась на земле, я просто упал. Руки ломило. Ноги подкашивались от усталости. Седой гырх внимательно посмотрел на меня, и прогырхал: — Гы-ы-ы-ырх, га-а-а-арх. Стая зашевелилась, отдельные особи стали перемещаться, лапами подталкивая плоды, и скоро я увидел, что они разделились на семьи. Перед самцом, самкой и детенышем лежало две ягодки, другие сбивались в пары, и перед ними была одна ягодка. Около меня и Седого осталась лежать тоже одна ягода. И тут мой врачеватель наклонился, его верхние клыки воткнулись в твердую кожуру плода, который треснул и разделился на две половины. Лапой он придвинул половинку ко мне, а во вторую ткнулся носом, и стал жадно есть. То же самое сделали все гырхи. Над рощей повисло удивительно слаженное чавканье и урчанье.
Сглотнув слюну, которая неожиданно появилась, вспомнил, что не ел уже довольно давно. В животе заурчало. И взяв в ладони половинку плода, осторожно откусил сердцевину. Вкус походил на вареную картошку, приправленную лимонным соком и политую клубничным вареньем. Было вкусно. Но съесть все не смог, откусив три, четыре раза, ощутил, что наелся. Увидев голодные глаза Дана, который облизывался, поглядывая на мою половину, подвинул скорлупу к нему, и он тут же все доел. Качнул головой, может быть, так он выразил свою благодарность — не знаю. Потом взял в зубы скорлупу, из которой ел, перевернул ее, и лапой стал утрамбовывать. Я повторил его движения. Теперь до меня дошло, почему здесь земля выглядела так странно.
Меня осенила одна мысль, но она была нереальна. Чтобы удостовериться, я встал и направился к краю рощи. Присел на корточки и осторожно, разгреб опавшую прошлогоднюю листву, — из треснувшей скорлупы пробивался росток с огненно-красными листочками. Голова пошла кругом. Гырхи — все-таки разумные существа. Они не только едят упавшие плоды, но и заботятся о том, чтобы росли новые деревья. Причем делали это сознательно.
Ошарашенный своим открытием я направился к бассейнам, лег на бортик между двумя водоемами, растянулся, и, глядя на клубившийся вокруг меня пар, попытался проанализировать увиденное. И так углубился в свои мысли, что скоро заблудился в них и уснул.
Разбудила меня тревога. Я сел, протер глаза кулаками, и съежился. Я был один. Совсем один. Хозяева ушли по-английски, не прощаясь. Тем самым давая мне понять, что теперь я свободен в своих действиях.
— Я свободен, — сказал вслух, и меня стал душить смех. Свободен! Надо мной не висел дамоклов меч, стать глазами и ушами Вороира и доктора, мне не надо было сидеть взаперти на базе. Я мог идти куда захочу! Делать, что заблагорассудиться. Только вот, от этой свободы, мне хотелось бежать, куда глаза глядят. Если бы я был дома! Но тут, на чужой планете, моя полная свобода — была равносильна медленной мучительной смерти. Ну, ладно, если меня сожрут какие-нибудь дикие твари, тем более что защититься мне нечем. Даже вон разделся, чтобы удобнее было употребить мои бренные останки в пищу. Даже, если здесь нет никаких животных людоедов, так просто сойду с ума, одичаю, обрасту шерстью, и стану глупее, чем гырхи! Мне стало по-настоящему страшно! Может быть, позвать Дана и Дину? Глупо! Что я им скажу? Оставьте меня жить с вами? Я буду прыгать, срывать для всей стаи черные плоды? И, если представить себе невозможное, и меня оставят, я буду зависеть от них! Заглядывать им в глаза? Кто я для гырхов? Странное двуногое безволосое существо, которое можно использовать в качестве подручного средства для добывания еды?
— Свободен! — прошептал я и заплакал.
Глава VII
Когда Вороир увёл Романова с кухни, комендант посидел еще немного, потом встал и отправился к себе. Уже у себя в комнате он посмотрел на браслет, который всегда носил на руке, удостоверился, что никаких прослушивающих аппаратов нет, и тяжело вздохнув сел к письменному столу. Если до сегодняшнего дня, он еще сомневался в том, что сказал Романов, то теперь последние сомнения исчезли. — Надо все обдумать! — подумал он, — и чтобы никто не мешал.
Комендант встал, вытащил бутылку виски, прополоскал рот, немного подумал и выплюнул в раковину. Потом побрызгал содержимым бутылки вокруг себя, и снова сел за стол и стал размышлять. То, что происходит на базе, знают всего несколько человек, Вороира и доктора в расчет брать нельзя — это их затея. Остаются они с этим мальчиком, Константином. Что они могут сделать. Романов — ничего! За ним круглосуточное наблюдение. Остается он. Конечно, в народе говорят: «один в поле не воин». В этом есть резон. Но быть командиром межгалактического корабля более десяти лет, тоже кое-что значит. Спасти Романова? Вполне возможно! На взлетной площадке стоит корабль. Угнать. Отправиться домой, поднять общественность. Риск, конечно, есть, им могут просто не дать приземлиться. Связаться уже в космосе со своими друзьями, даже с тем же адмиралом? Могут перехватить посланную информацию. Стоп! Если они взорвут бомбу, а они с Романовым исчезнут, то можно будет обвинить именно их! Кстати, он бы так и сделал. Значит отпадает! У них есть еще две недели. Первое — найти и обезвредить взрывное устройство! Константин сказал, что она лежит на складе с медицинским оборудованием. Если он завтра туда пойдет, может, вызвать подозрение у доктора! Что же делать?
Комендант машинально перебирал бумаги, сваленные в кучу на столе. И тут его взгляд остановился, а руки задрожали. Он держал заявку на продукты питания, одежду и медицинское оборудование для базы. — Само провидение нам помогает, — вырвалось у него, и он вздрогнул от собственного голоса. Она была полностью заполнена. Только вот отправить он ее не успел.
Рано утром комендант был уже в Лаборатории. Ни доктора, ни Вороира не встретил. Открыв очередную дверь, увидел лаборанта, который скучал в кресле, положив ноги на журнальный столик. На его вопрос, где начальство, огрызнулся:
— С ночи заперлись в операционной и никого не пускают! А зачем они вам?
— Не по уставу, отвечаете, молодой человек, — резко ответил комендант. — И еще одно, никогда нельзя спрашивать у вышестоящего начальства, зачем, почему и отчего? Найдут нужным — сами скажут.
— Но вы же спрашиваете, — не унимался лаборант, но ноги поставил на пол.
— Мне можно! — Комендант еще какое-то время постоял, а потом собрался уходить — Увидите их, скажите, что я их спрашивал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
