Незаметно бросая на него взгляд, Моргана виновато подумала, что, несмотря на то, что ее чувства к нему пронизаны враждебностью, она постоянно ощущает магию его притягательности.
Она заставила себя снова взглянуть на море и с радостью увидела, что выбранный ею баркас хоть и задержался на старте, теперь постоянно сближается с остальными. Ветер раздувал его паруса, когда он обогнул буй и повернул обратно, обогнав идущих впереди и выйдя в лидеры.
Моргана невольно сжала руки в наивном восторге.
— Мы выигрываем!
— Конечно.
Голос Фелипе оставался таким же хладнокровным и ровным, как всегда. Видимо, он ничуть не сомневался в результате. Насколько же проще была бы жизнь, если бы можно было вот так быть уверенной в будущем, а не только в результате соревнований рыбачьих лодок, горьковато подумала Моргана.
В тот момент, когда лодка-победитель причалила к берегу, молодой парнишка пробился через толпу зрителей и взволнованно заговорил с Карлом по-португальски.
Карл выслушал его, чуть приподняв брови, потом смиренно пожимая плечами, повернулся к Моргане.
— Так я и знал, что это случится. Я должен вернуться в больницу. Боюсь, что вынужден оставить тебя на милость Фелипе.
— Для меня это удовольствие,— пробормотал Фелипе (совершенно неискренне, решила Моргана).
Карл улыбнулся и поклонился:
— Ауфвидерзеен, фройляйн медсестра.
— Ауфвидерзеен, герр доктор,— ответила в тон ему Моргана, решив, что не позволит загадочному маркизу испортить ей настроение. Когда Карл ушел, она обменялась с Фелипе несколькими быстрыми словами по-португальски и почувствовала, что непринужденная уверенность, которую она всегда испытывала, находясь рядом с Карлом, куда-то улетучивается. Она повернулась к Фелипе с неохотой, однако неохота эта была окрашена ощущением счастья и каким-то совершенно необъяснимым томлением, которое только усилилось от прикосновения его пальцев, когда он под локоть повел ее к победившей лодке.
— Вы, несомненно, огорчены уходом нашего благородного доктора, но обещаю вскоре возвратить вас вашим спутникам.
Значит, он не намерен оставаться с нею надолго, решила Моргана. Она с удивлением обнаружила, что странные чувства, которые испытывала всего секунду назад, куда-то исчезли, осталось только же лание присоединиться к Несте и остальным.
— Я не хотела бы затруднять вас, сеньор, вежливо ответила она, быстро взглянув ему в лицо Ей хотелось отыскать на нем желание избавиться от нее как можно скорее, но взор ее наткнулся на все ту же отчужденную любезность, за которой ничего нельзя было различить.
— Для меня это удовольствие, сеньорита. Легким прикосновением он направил ее к берегу, где смуглый коренастый молодой человек стоял в окружении толпы, принимая возбужденные поздравления.
Когда Фелипе подошел, молодой победитель стянул с головы ярко-красную трикотажную шапочку и низко поклонился. Фелипе обратился к нему по-португальски, и глаза молодого человека засветились радостью от того, что сеньор подошел лично поздравить его.
И снова Моргана испытала резкий укол неприязни, как бывало всегда, когда люди преклонялись перед ним, словно перед особой королевской крови. Молодой рыбак поднял на нее восхищенный взгляд и, что-то пробормотав, снова поклонился — на этот раз — ей.
— Хуано приносит вам свою благодарность за то, что вы поставили на его лодку,— перевел Фелипе в ответ на ее недоумение по поводу сказанного.
Моргана улыбнулась рыбаку, но ничего не ответила, поскольку это значило бы, что Фелипе будет переводить, а она не собиралась предоставлять ему возможность напомнить ей о пользе изучения португальского языка. Молчаливый ответ, казалось, удовлетворил Хуано: он снова расплылся в улыбке и взглядом выразил восхищение прелестной английской сеньорите, настолько сильное, что Моргана не решилась взглянуть на Фелипе, опасаясь увидеть на его лице знакомую насмешку. Но когда он заговорил, насмешка-таки прозвучала в его голосе.
— Похоже, на нашего Хуано ваша светлая кожа и рыжие волосы произвели глубокое впечатление. Но не надо кружить его глупую голову улыбками: у него есть девушка, и характер у нее отчаянный.
Моргана кинула на него неприязненный взгляд: пусть даже Хуано увидит его и поймет, что на Хуамасе есть один человек, который не считает сеньора идеалом.
— Я уверена, что это маловероятно,— ответила она чопорно-вежливо.— И вообще у меня волосы не рыжие.
Зоркие темные глаза скользнули по ее волосам, которые в ярком солнечном свете имели явный бронзовый оттенок, но он не стал продолжать этот разговор, а обратился снова к Хуано, а потом повел ее присоединяться к компании гостей сеньоры Акуарас. Почему-то Моргана ощутила разочарование, причины которого никак не могла понять.
Досадуя на себя, она подошла к Несте и, улыбнувшись ей, села рядом.
— Не устали, мисс Брутон?
— Конечно нет.— Неста взглянула на нее с теплой симпатией.— Нравится?
— Очень. Только бедного Карла вызвали в больницу.
— И вам пришлось остаться с Фелипе.— Ее глаза озорно сверкнули.— А я-то думаю: почему вы так притихли?
Моргана пожала плечами:
— Ну, не совсем. Просто я никогда не чувствую себя с ним легко, как с Карлом.
Тут на берегу начался следующий этап праздника, и они принялись следить за другими конкурсами. Выдавались призы за лучшую сельскохозяйственную продукцию с ферм из глубины острова, потом была демонстрация верховой езды… Но все время Моргана не забывала о присутствии привлекательного темноволосого мужчины, сидевшего рядом с Селестиной Акуарас, который постоянно наклонял к ней голову и негромко о чем-то рассказывал. После окончания верховой езды к Моргане подошли Марита с Мануэлем. Сегодня Марита была очаровательна в шуршащем снежно-белом наряде, и было видно, что Мануэль тоже так считает.
— Мы идем на лотерею цветов,— доверительно прошептала Марита, нагибаясь к Моргане.— Вы пойдете с нами?
Моргана встала:
— С удовольствием.
Внимательные темные глаза сеньоры Акуарас придирчиво осмотрели дочь, хотя было совершенно очевидно, что Мануэль получает полное одобрение. Однако непринужденная атмосфера праздника, видимо, не вполне соответствовала ее понятиям о благопристойности.
— Мы идем показать мисс Кэрол лотерею цветов,— объяснила Марита, и сеньора Акуарас одобрительно кивнула и улыбнулась Моргане, видимо, сочтя и ее «экскорт» в день праздника достаточным. Так был найден компромисс между ее собственными воспоминаниями юности (побеги от дуэний в день праздников) и нежеланием оставить молодых наедине, пусть даже в преддверии помолвки.
