– Значит, письмо не от леди?
– Может быть, и от нее. Но почему тогда она не подписала его?
– Может быть, на то была какая-нибудь особенная причина.
– Ах, да. Это должно быть так, дело идет, по всей вероятности, о новом средстве достать нужную нам бумагу. Слушай, что тут написано: «Приходите сегодня вечером в таверну “Олд Кент”, вас будут там ждать».
– И больше ничего?
– Ничего.
– Действительно, очень странное письмо, – заметил Сади. – Ты знаешь эту таверну?
– Да, она находится на улице под тем же названием на другом берегу Темзы в квартале, который пользуется довольно дурной славой.
– В таком случае это просто непонятно.
– Я думаю, что это имеет какое-нибудь отношение к нашим поискам, – заметил Зора. – Поэтому я хочу идти в эту таверну.
– В таком случае позволь мне сопровождать тебя.
– Ты свободен сегодня вечером?
– Да, я исполнил уже все, что мне было поручено, осталась только копия с этой таинственной бумаги номер семьсот тринадцать.
– В таком случае мне будет очень приятно, если ты будешь сопровождать меня, не потому чтобы я боялся идти один, но мне всегда приятно твое общество.
– Там мы узнаем, что значило это странное письмо. Зора позвонил и приказал вошедшему слуге найти кэб. Через минуту экипаж был подан, и друзья вышли из дома.
– На улицу Олд Кент, – сказал Зора кучеру, садясь в кэб.
Экипаж покатил по узким и мрачным улицам Лондона.
– Да, друг мой, – сказал Сади, – Турция теперь очень несчастна. Советники султана побуждают его к самым необдуманным поступкам. Я думаю, что злейшие враги наши не в Боснии, Сербии и Черногории, но в самом серале.
– Я не доверяю министрам. Все они, и Рашид-паша и Гуссейн-Авни-паша и Мидхат-паша, все они преследуют только свои личные цели.
– Я надеюсь, Сади, что рано или поздно увижу тебя во главе управления. Тогда положен будет конец этим смутам и беспрестанным восстаниям. Тебя не ослепляет фанатизм, ты сочувствуешь несчастьям страны.
– Будущее скрыто от нас, но я уверен, что тот путь, по которому следует теперь Турция, приведет ее на край бездны, так как ее втолкнул на этот путь человек, которого мы хотя и поразили однажды и свергли, но планы которого исполняют теперь министры. Мансур перестал быть шейх-уль-исламом и действует тайно с большим коварством, чем когда-либо.
– Восстание в Боснии – дело его рук.
– Да, я думаю, что это так, и я боюсь, что теперь он все силы бросил на распространение восстания. И у султана не нашлось ни одного советника, который убедил бы его дать христианам полную свободу. К чему эти угнетения, эти строгости, этот безумный фанатизм? Они копают могилу для Турции! Прости мне эти горькие слова, – продолжал Сади. – Я не понимаю ослепления министров. Я почти готов думать, что они только слепые орудия в руках какого-то человека, который хочет уничтожить Турцию.
– Может быть, тебе удастся еще отвратить опасность, – сказал Зора. – Будь всегда уверен в моей помощи и поддержке. Для тебя я готов на все.
В эту минуту кэб остановился в начале улицы Олд Кент. Друзья оставили экипаж и пошли по узкой и грязной улице, отыскивая таверну. Прохожие, попадавшиеся им навстречу, оправдывали дурную славу квартала. Видно было, что здесь собиралось дно Лондона. При виде этого в душе Зора зародилось сомнение. Что могло предвещать приглашение в подобное место, никогда не посещаемое порядочными людьми. Не было ли это какой-нибудь западней? А Зора еще не знал, что здесь не редкость ссоры и драки, оканчивающиеся кровопролитием, что здесь нередко находят на улицах убитых или тяжелораненых. Наконец Зора и Сади подошли к таверне.
Окна и двери ее были отворены, и оттуда неслись несвязные крики, хохот, брань. Посетители, то и дело входившие и выходившие, имели такой отталкивающий вид, что Сади, несмотря на то что сам вышел из народа, при виде их почувствовал отвращение, смешанное с испугом. Правда, надо сказать, что никак нельзя было назвать народом посетителей таверны «Олд Кент». Это были отбросы общества, собравшиеся отовсюду в огромную столицу. Тут были и матросы без места, и люди, имевшие старые счеты с законом, и авантюристы, неразборчивые в средствах, представители всех наций земного шара.
– Хотел бы я знать, что нас ждет в этой таверне, – шепнул Зора. – Однако войдем в нее.
Сади молча последовал за своим другом. Внутри таверна была очень проста. Большие, крепко сколоченные столы и простые скамейки и стулья составляли всю ее обстановку. Несколько ламп освещали обширный зал, или, скорее, сарай.
Казалось, еще не началась обычная жизнь этого заведения, так как в нем было сравнительно тихо и не слышно было особенно сильной брани. Несколько столов было занято по большей части мастеровыми. Особенно бросалась в глаза группа хорошо одетых людей, сидевших за отдельным столом и пивших вино.
Друзья сели за отдельно стоявший стол и спросили себе бутылку канского вина.
– Ну что, нашел ты кого-нибудь знакомого тебе? – спросил тихо Сади.
– Нет, пока я не вижу никого, – отвечал тот, также сдерживая голос.
В эту минуту отворилась дверь одной из боковых комнат и на пороге показался человек в мундире морского капитана, загорелый, с густой нечесаной бородой и диким выражением лица, на котором оставило следы неумеренное употребление спиртных напитков. Как только он вошел, тотчас из группы матросов отделились двое, очевидно, его поджидавшие, и подошли к нему.
Вошедший сказал им несколько слов шепотом и указал на стол, стоявший вблизи того, за которым сидели Зора и Сади.
– Клянусь бородой пророка, это адмирал Страдфорд, – сказал Зора, обращаясь к Сади.
– Муж леди Страдфорд?
– Мне кажется, что я не ошибся.
– Значит, это он пригласил тебя сюда.
– Я просто ничего не понимаю.
– Что ты думаешь делать?
– Это мы увидим, – отвечал Зора, в то время как адмирал подошел к указанному им столу и громко приказал хозяину таверны подать рому его «юнгам».
– Что ты на это скажешь? – сказал тихо Зора. – Смотри, как низко опустился этот так называемый адмирал. Эти «юнги», как мне кажется, вовсе не матросы, а просто переодетые негодяи. И вместе с такими людьми он пьет ром.
– Он, кажется, уже довольно пьян.
– Если бы я раньше узнал, что это за приглашение! Что ты посоветуешь мне теперь делать?
– Он, кажется, тебя не узнал.
Но Сади тотчас же убедился, что он ошибся. Адмирал узнал Зора, и все показывало, что он намерен затеять с ним ссору. Развалившись на стуле и засунув руки в карманы, адмирал смотрел с презрительной, вызывающей улыбкой на Зора и его друга.
Зора не обращал ни малейшего внимания на его выходки, теперь было вполне ясно, кем и с какой целью было написано приглашение. Тут только Зора понял, какой опасности он подвергался. Два матроса тоже начали поглядывать на него с вызывающим видом и ожидали малейшего повода, чтобы завязать ссору. Кроме того, было очевидно, что нечего было рассчитывать на чью-либо помощь, честные люди в подобных местах были так же редки, как белые вороны. Благоразумнее в его положении было не обращать никакого внимания на выходки адмирала и его матросов и воспользоваться первым удобным случаем оставить таверну.
