Наступала ночь, а таверна все более и более наполнялась посетителями.
– Мы, кажется, попали в западню, – шепнул Сади.
– Нам остается только одно – уйти, – отвечал Зора, вставая со своего места.
Увидев это, адмирал в свою очередь вскочил со стула.
Казалось, это был заранее условленный знак, так как в ту же минуту оба матроса бросились с громким криком на Зора и Сади. Остальные посетители даже не пошевелились и остались равнодушными зрителями этой неожиданной сцены.
Адмирал бросился на Зора, противниками Сади были два матроса, мускулистые руки которых доказывали, что адмирал выбрал их не наудачу.
Впрочем, ловкость Сади заменила недостаток силы, и он, схватив первый попавший под руку стул, стал защищаться довольно успешно. Рассчитывая на свою исполинскую силу, адмирал думал, что легко справится с Зора, в котором он видел только молодого, изящного франта, умеющего говорить любезности дамам.
– А! Я научу тебя ухаживать за моей женой в мое отсутствие! Это тебе так не пройдет! – крикнул он, в бешенстве бросаясь на Зора и думая одним ударом уничтожить своего противника.
Но он жестоко ошибся, Зора не уступал ему в силе и превосходил его ловкостью. Легко отбив два нападения адмирала, он схватил его наконец поперек тела и бросил в угол таверны на груду столов и стульев. Послышался страшный треск, адмирал с криком и проклятиями упал среди обломков мебели, не выдержавшей его тяжести. Воспользовавшись этой минутой, Зора позвал Сади, думая оставить таверну, прежде чем адмирал успеет подняться.
В это время Сади удалось уже избавиться от одного противника, у которого сильный удар по голове отбил охоту нападать на него. Но в ту минуту, когда он думал уже разделаться так же и со вторым матросом, дело неожиданно приняло очень дурной для него оборот. На него с диким криком бросился хозяин таверны.
Увидев это, последний ловким ударом стула, все еще бывшего у него в руках, заставил второго матроса отлететь на несколько шагов и приготовился встретить нападение нового врага.
Но в эту минуту все бывшие в таверне поднялись как один человек и бросились на Сади и Зора.
Положение обоих друзей сделалось в высшей степени опасным. Выход из таверны был загорожен для них. Нападающие бросались, как дикие звери. О сопротивлении нечего было и думать, надо было отступать, и Зора, заметив в глубине таверны дверь, стал употреблять все усилия, чтобы пробиться к ней, он думал, что через нее можно будет пробраться на улицу.
После нечеловеческих усилий друзьям удалось добраться до двери и, отворив ее, они бросились в открывшийся узкий проход.
В эту минуту среди нападающих, хорошо знакомых с расположением таверны, раздались крики дикой радости и торжества. Радость их была понятна, проход вел не на улицу, а на небольшой двор, со всех сторон окруженный стенами. Зора и Сади попали в западню, из которой не было никакой возможности освободиться.
XIII
Помощь в нужде
Снова прошла осень. В столице Турции наступила зима с дождем и ветром.
Начинало уже рано темнеть, и богатые жители Стамбула покинули свои загородные виллы на берегу Босфора.
Вечером одного прекрасного зимнего дня по широкой дороге, ведущей к Долма-Бахче, шел человек спокойным, мерным шагом. На голове его была надета зеленая арабская повязка, из-под которой виднелась закрывавшая лицо золотая маска.
Двое старых турок, проходившие по дороге, при встрече с незнакомцем заметили в колеблющемся свете фонарей его золотую маску и, почтительно поклонившись ему, прошептали, прикладывая левую руку к сердцу: «Салам Алейкум!» Золотая Маска отвечал им наклоном головы и продолжал свой путь. Стоявшие у дворца часовые также почтительно склонились перед незнакомцем, увидев его золотую маску.
Наконец Золотая Маска подошел к маленькому домику в парке, где год тому назад Реция нашла убежище вместе с принцем Саладином. Теперь парк был печален и мрачен на вид. Деревья стояли обнаженные, и ветер носил по дорожкам опавшие сухие листья. В нише стены домика, который был уже заколочен по случаю наступления зимы, спала женщина, держа на руках ребенка.
– Реция и ее ребенок, – прошептал Золотая Маска, взглянув на спящую.
С этими словами таинственный незнакомец опустился на колени и сложил руки как для молитвы. Через несколько минут он поднялся и пошел назад той же дорогой, положив прежде около Реции хлеба, плодов и небольшую сумму денег.
Пройдя Перу, Золотая Маска вошел в Галату и остановился у деревянного дома, в котором жила Кадиджа.
Подойдя к двери, таинственная Маска постучал в нее, но, очевидно, этот стук не был услышан, так как в доме все осталось по-прежнему тихо. Тогда Маска постучал во второй раз и, отойдя на несколько шагов от двери, позвал Сирру глухим голосом.
В окне под крышей показалась голова Черного Карлика.
– Матери Кадиджи нет дома! – крикнула она.
– Я это знаю, – отвечал Маска повелительным тоном, – я зову тебя, а не ее.
Несмотря на темноту, Сирра узнала, кто стоит перед ней.
– А! Это ты! – вскричала она. – Я иду сейчас! – С этими словами она вылезла в окно и с ловкостью кошки спустилась на маленький балкон, находившийся под окном. – Зачем ты звал меня? – спросила Сирра.
– Ступай по дороге в Долма-Бахче, – сказал Золотая Маска, – там около садового павильона ты найдешь Рецию с ее ребенком.
– Рецию? Бедную Рецию? Там, на дороге?
– Ступай туда и приведи ее в дом твоей матери, пусть она здесь найдет себе убежище.
– Твои приказания для меня священны, – отвечала Сирра, – но позволь мне только сказать тебе, что моя мать ненавидит Рецию.
– Я знаю это, но твоя мать теперь далеко и не может скоро вернуться. Но спеши же, ты знаешь, где найти Рецию. Спеши, ночь скоро кончится.
С этими словами Золотая Маска отошел от дома Кадиджи и пропал во мраке.
Сирра поспешно спустилась с балкона на землю и быстро пошла по дороге в Долма-Бахче на поиски Реции.
Между тем Реция все еще продолжала крепко спать, спрятавшись в нише стены. Уже светало, когда она проснулась. Можно себе представить, с каким удивлением увидела она лежавший около нее хлеб, плоды и деньги. Кто мог принести все это? Она спала так крепко, что приближение Золотой Маски не пробудило ее, и эта неожиданная помощь казалась ей теперь чем-то волшебным.
Вдруг ей послышались чьи-то шаги. Со страхом прижав к груди спавшее еще дитя, взглянула она на дорогу. Но утренний туман покрывал окрестности и мешал различать предметы. Шаги между тем все более и более приближались, и наконец на повороте дороги показалась женщина.
Это была Сирра.
– Как ты попала сюда, Сирра? – вскричала с удивлением Реция. – Как ты могла узнать, что я здесь?
