пределами хижины более не слышалось. Надеюсь, мишка-пантера убрался прочь.
Лучики света пробивались внутрь хижины сквозь щели и высокое крохотное оконце почти под самим потолком.
Я все еще был в параличе, но мне казалось, что кончики пальцев на ногах стали обретать чувствительность.
Я стал вслух отсчитывать минуты. Одна… две… пять…
О, пальцы на ногах действительно обрели чувствительность! Пошло дело!
Еще минут через десять я почувствовал, что могу двигать пальцами рук. Секунды и минуты текли и текли — и тело мое постепенно возвращалось к жизни. По моим подсчетам прошло около пары часов, когда паралич прошел целиком.
Вместе с двигательной способностью тела ко мне вернулись и малоприятные ощущения — затекший бок ныл, желудок сводило от голода, ужасно хотелось в туалет.
Кряхтя, я стал подниматься, но удалось мне это простое действие не сразу. Минут пять я боролся с собственными конечностями, которые по инерции не желали повиноваться. Наконец я сумел подняться. Пошатывало немного.
Ах, как отлить хочется, невтерпеж просто!
Разумеется, отхожее место здесь оборудовать никому в голову не пришло. Выйти за дверь? Ага — и рискнуть напороться на взъяренного алоуша. Мне неведомо, безопасно ли там сейчас. И копье осталось снаружи валяться. Но дожидаться появления Руны, чтобы сходить в туалет? Это уж перебор. Давай, трусливая душа, топай на улицу. А если кто захочет сожрать — мигом обратно заскочу.
Я отпер дверь и с колотящимся сердцем приоткрыл ее. Вроде чисто. Вышел, быстро осмотрелся — не видать никого. Отлил прямо возле двери, и уже хотел было ринуться обратно внутрь, но взгляд зацепился за копье и заплечный мешок. В пару прыжков преодолел расстояние до своего добра и забрал его в хижину. Отлично, пригодятся.
Я запер дверь, проверил, надежно ли, и уселся за стол дожидаться появления Руны. Вот ведь козявка такая: могла наверняка паралич убрать, а оставила мучиться всю ночь.
На самом деле я, конечно, на девушку не злился, я был ей всем сердцем благодарен. Она в третий раз спасла мою задницу. В третий раз вырвала меня прямо из рук старухи с косой.
— Ты хочешь сказать мне «спасибо»?
Я вздрогнул от неожиданности.
— О, вернулась! Слушай, а ты не могла бы так резко не возникать рядом со мной? А то не по себе как-то.
— И как прикажешь быть? Ты ж меня не видишь.
— И то верно. Спасибо, что спасла меня, Руна!
— В очередной раз. Ты начинаешь мне надоедать, крошка.
— Так сама же явилась, — обиделся я.
— Явилась, конечно, когда почувствовала, что возле хижины кто-то ошивается и пробуждения дара ожидает. А это ты оказался, олух такой. И что тебе неймется?
— Причем тут я? Меня бросили умирать!
— Ты просто магнит для смерти, — вздохнула Руна. — Рассказывай давай.
Я поведал ей свой путь, начиная с того момента, как в последний раз общался с девушкой, и заканчивая гнусностью Роба.
— Ты собирался жениться? — это было первое, что Руна спросила, когда я закончил рассказ.
— И это интересует тебя больше всего? — возмутился я.
— Да меня это вообще не интересует, — презрительно фыркнула она.
— Я так и не понял, как ты очутилась здесь.
— Как-как, что здесь может быть непонятного? Эта хижина — место, в котором с древних времен в людях пробуждалась магия. Дом просто пропитан магией. Пренасыщен ею. Твой старик сказал правду: в этой хижине многие века проводили ритуал, символизирующий заглатывание чудовищем. Только вот чудовища никакого я знать не знаю, а вот про пробуждение дара здесь — знаю. Как только в хижине или поблизости от нее появляется человек с душой, пустой от дара, но предназначенной для него, я это чувствую и являюсь на зов.
— М-да… получается, деревенские, сами того не ведая, меня на реальное посвящение отправили?
— Да. Только вот мы с тобой уже проходили через это, крошка. — Руна замолчала. Задумалась, кажется. Спустя минуту возобновила разговор: — Ты снова ставишь меня в тупик, Дан. Твоя душа просит восполнить пустующее место даром, только вот я в растерянности — впервые за долгое время.
— Ты уже помогла мне тогда, сняв рабские метки с моих друзей. Ты мне больше ничего не должна.
— Я и так тебе не должна, — снова фыркнула девица. — Зато Источник должен. Он не может отказать в магии, если душа человека способна вместить ее. Тогда, в пещере, мы с тобой выкрутились — ты выбрал желание вместо магии. Но сейчас…
— Так в чем проблема-то?
— Ты пришел в хижину, ты — участник древнего ритуала, связанного с пробуждением дара. И я пришла на твой зов.
— Я тебя не звал.
— Зов твоей души, дурень. — Наверняка Руна в этот момент закатила глаза. — И я просто не могу отказать тебе. Но и как поступить не знаю.
— Даруй мне какую-нибудь крутую силу, что ли, — улыбнулся я.
— Тебе все шутки шутить.
— Так я серьезно. Сама же сказала — моя душа просит магии. А ты ее раздаешь.
— Мы можем попробовать. Но я не вижу, какой дар у тебя должен быть. Ты для меня как сплошное слепое пятно. — Голос Руны напрягся в тяжком раздумье.
— А могу я сам выбрать?
— Хм… попробуй. Иного пути не вижу.
— А… дай подумать.
Магия, магия… неужто и впрямь чародеем заделаюсь? Вот будет круто! Сколько дел наворотить смогу! И Роба на место поставить! И сына Маха отыскать! И Агнару нормальное будущее обеспечить!
— Эй, ты полегче с фантазиями, такой сильный дар твоя душа не вместит, — остудила мой пыл Руна.
— Прекрати читать мои мысли! — возмутился я. — Это попросту нечестно. Я ведь твои прочитать не могу.
— Еще чего пожелал! Ну ладно, ладно, постараюсь себя сдерживать.
— Ну, а из чего мне выбирать-то? Какие виды магии бывают?
— Так… думаю, средненький дар телекинеза ты потянешь вполне.
— Что значит средненький?
— Предметы на большие расстояния двигать не сможешь. И слишком большие предметы поднимать тоже не сможешь.
— Тогда это скучно. Что я, силой мысли одежду к себе притягивать буду по утрам? Да ну нафиг. Давай дальше.
— Что-нибудь боевое? Но предупреждаю сразу, с помощью магии убивать не сможешь — сил не хватит.
— Я вообще не собираюсь никого убивать! — в очередной раз возмутился я.
— Зря, — философски заметила плутовка, — потому что тебя, скорее всего, захотят убить — и не раз. Вон Роб этот уже положил начало. Ну ладно, может, сны сам себе навевать хочешь?
— И нахрена мне сдалась эта нелепая способность?
— Ну, как знаешь. Дан, ты начинаешь меня раздражать. Думай быстрее.
— Давай на твое усмотрение, — вздохнул я. — Я без понятия, какой там список
