– Людоеды… – предположил Гунтар.
– Скорее уж – пожиратели мертвецов. Они сначала убивают человека, а затем поедают его внутренности… – пояснила Брунхильда. – Они вернулись… Вот почему вёльфа упомянула корабль мертвых.
– Поедатели мертвых?! – в один голос воскликнули мужчины.
– Да, среди ютов ходят предания, что некогда остров Фюн населяли люди-медведи. Затем сюда пришли юты, стали вырубать леса и убивать дичь. Люди-медведи ушли в подземные пещеры и уснули там крепким сном. Но раз в saeculum[32] они просыпаются. И так голодны, что не могут насытиться…
– Значит, надо найти их и уничтожить! – решительно заявил Зигфрид.
– Все, кто пытался это сделать стали добычей чудовищ! Это я слышала от старейшин треллеборга. Даже непослушных детей пугают: не будешь слушаться, медведь утащит тебя в своё подземелье.
…Достигнув селения, разведчики обнаружили чудовищную картину: деревянные заграждения вокруг селения сильно пострадали, ворота выворочены, площадь залита кровью и усеяна обглоданными трупами.
– Великий Логос! – невольно воскликнул Гунтар. – Такого люди сделать не могли! Только исчадия Ада!
Брунхильда бродила между изуродованных трупов, разыскивая останки ярла, своего дяди. Наконец, она присела на корточки около костей с остатками кожи и мяса, рядом валялись кожаный нагрудник, амуниция и окровавленная одежда.
– Свенсон… – прошептала она. – Ты погиб в бою с чудовищем, как герой. Теперь ты сидишь за столом в Вальхалле, и валькирии наполняют твою чашу медовым хмельным напитком. – Девушка встала и распрямилась, как струна. – Надо придать их останки огню. И обо всём сообщить отцу. Если чудовища пробудились – они не остановятся, пока не опустошат все окрестности. Треллеборгу угрожает опасность.
– Я не вижу ни одного убитого медведя, – констатировал Зигфрид. – Не похоже, что ярл и его люди сдались без боя.
– Медведи забирают убитых с собой… Думаю, они их съедают, – предположила Брунхильда.
Брунхильда и бургунды собрали человеческие останки, сложили их в центре площади Свеннеборга, обложили их хворостом и подожгли. Брунхильда затянула поминальную песню, провожающую жителей селения в потусторонний мир. Языки пламени рвались в небо, поглощая останки несчастных… Жрица пела, её пение было сродни плачу.
Зигфрид почувствовал на себе взгляд и резко обернулся, в кустах кто-то метнулся. Он, не раздумывая, бросился в погоню. Зигфрид мчался со всех ног, сквозь деревья, ветки хлестали его лицу. Он уже видел впереди себя нечто лохматое: оно бежало так проворно, что было тяжело угнаться. Наконец Зигфрид начал задыхаться, но упускать «добычу» не хотелось. Тогда он на бегу извлёк кинжал из ножен и метнул в чудовище. Клинок попал в цель: чудовище издало протяжный вой, сделало ещё несколько шагов и упало. Зигфрид перевёл дух, обнажил меч и приблизился к добыче.
Чудовище заскулило и попыталось подняться. Зигфрид увидел перед собой лохматую спину и… явно человеческие ноги в кожаных обмотках.
– Подняться хочешь, ублюдок?! – гневно воскликнул Зигфрид, выставив на всякий случай перед собой меч. – Исчадие Ада!
– Ты поймал его?! – раздался голос подоспевшей Брунхильды. – Когда ты побежал, ты тотчас бросились за тобой…
– Где оно? – возопил Гунтар. – Я изрублю чудовище на куски! – он воинственно взмахнул мечом, раздосадованный, что вся слава достанется фризу.
Хаген, наделённый недюжинной силой, без лишних слов подошёл к медведю и, схватив его за шиворот, как котёнка, приподнял с земли.
– Ну, что красавец? – бросил он, и рассмеялся.
Брунхильда, Гунтар и Зигфрид потеряли дар речи. Хаген держал в руках полумёртвого мальчишку, грязного, вонючего, облачённого в старую шкуру медведя. Лицо его было перепачкано кровью.
– Люди-медведи… – произнёс Зигфрид. – Всё-таки люди…
Брунхильда приблизилась к «медвежонку» и пристально заглянула ему в лицо.
– Несомненно, человек, – констатировала она. Затем кинжалом разжала мальчишке рот – обнажились внушительные передние клыки.
– Что это? – удивился Гунтар и, как просвещённый человек, предположил: – Вырождение? Дурная наследственность?
Брунхильда пожала плечами.
– Никто не сможет ответить на этот вопрос. Люди-медведи существуют, это не легенда. Мы поймали одного из них, надо отвезти его в треллеборг и показать отцу.
– Надо уходить, – поддержал жрицу Зигфрид. – А вдруг «медвежонок» был не один? И за нами по-прежнему наблюдают… У меня неприятное чувство…
Гунтар невольно поёжился.
– Уходим! – коротко отдал он приказ.
* * *
Брунхильда и бургунды примчались в треллеборг. Их появление с истекающим кровью «медвежонком» произвело в крепости нешуточный переполох. Дети пытались схватить «медвежонка» за шкуру. Матери оттаскивали своих непослушных чад назад, осыпая их бранью. Старики, покачивая головами, говорили:
– Они не успокоятся, пока не опустошат все окрестности… Так уже было… Во времена наших дедов… Кругом царила смерть… Из Хельхейма приплывает корабль мертвецов Нагльфар.
Мужчины понимали, что предстоит вылазка в подземелье медведей, из которого можно не вернуться. В основном они, понурив головы, молчали. Если они погибнут: кто позаботиться о семьях? Кто добудет дичь в лесу? Наловит рыбу? Починит крышу в доме? Никто не рвался в бой…
Брунхильда застала отца в тяжёлом состоянии. Ночью у него был приступ. Сигурд лежал в кровати, лицо его пожелтело, на лбу выступили крупные капли крови. Подле него стояли сыновья, и хлопотала старая знахарка.
– Отец! – Брунхильда бросилась к ложу больного. – Что с тобой?
– Дочь… – простонал тот в ответ. – Я рад, что ты здесь… Права была вёльфа: дни мои сочтены… Я послал за тобой в святилище, но меня известили, что ты отправилась в Свеннеборг…
– На Свеннеборг напали люди-медведи, они растерзали ярла. Из всего селения выжили только трое детей, они чудом уцелели и добрались до святилища. Одного из медведей захватил бургунд…
– Гунтар? – отрывисто поинтересовался хёвдинг.
Брунхильда отрицательно махнула головой, её белокурые волосы рассыпались по плечам.
– Нет… Кажется, его зовут Зигфрид… – ответила жрица и потупила очи в долу.
– Зигфрид… Славный воин. Хоть и молод… – тихо заметил хёвдинг. – Я слышал, что ты билась с королём на равных…
– Да отец…
– Я хочу взглянуть на медведя. Ещё никому не удавалось пленить чудовище…
– Это не чудовище, отец, а человек!
– Человек? – оживился хёвдинг. – Значит, его можно убить! Тем более, я хочу посмотреть на него. Поднимите меня… Я приму бургундов, они того заслужили…
Хёвдинг, превозмогая боль, принял бургундов, сидя на своём излюбленном деревянном кресле под ликом солнца, символом треллеборга.
