мы забрали перед конфискацией, обустроиться, обновить ремонт в гостевом флигеле и вернуть к жизни оранжерею…
Лена загорелась идеей:
— А летом устроим семейный отдых! Пикники, купание в пруду, прогулки.
— Свежий воздух, природа. Лекарь сказал, мне это пойдёт на пользу, — согласилась Лидия Павловна.
Семья осталась в доме. Мать с Леной пошли на кухню — готовить чай. Отец устроился в кабинете — разбирать бумаги, которые привёз с собой.
Я остался в гостиной и посмотрел на часы. Скоро вечер. Время действовать.
План был прост. В багажнике машины лежал саквояж с сокровищами — теми самыми, что вернул Дядя Костя. Их нужно вернуть в тайник. А потом организовать так, чтобы отец «случайно» их обнаружил.
Но сначала нужно дождаться подходящего момента.
Семья устроилась в гостиной за чаем. Марья Ивановна — предусмотрительная, как всегда — упаковала целую корзину с угощениями. Пирожки, бублики, варенье. Мать разливала чай из старого самовара, который Порфирий специально разогрел к нашему приезду.
Я допил чашку и поднялся.
— Пройдусь по территории, осмотрюсь.
Отец кивнул, не отрываясь от разговора с матерью о планах благоустройства.
— Не замёрзни.
Лена оторвалась от бублика.
— Может, вместе? Покажешь что-нибудь интересное?
Я покачал головой.
— Хочу один, извини. Нужно подумать.
Она пожала плечами и вернулась к чаю.
Я вышел через заднюю дверь. Холод ударил в лицо — солнце уже садилось, температура падала.
— Господин Фаберже, сопроводить вас? — Штиль материализовался из тени у крыльца.
Я махнул рукой.
— Останься с семьёй. Территория безопасна. Просто прогуляюсь до построек.
Штиль неохотно кивнул.
Я пошёл к машине. Оглянулся, открыл багажник, достал небольшой свёрток и спрятал за пазуху.
Внутри лежали те самые сокровища, что вернул Дядя Костя. Драгоценности из тайника, который охранники опустошили после конфискации дачи.
Я закрыл багажник и направился через двор к леднику.
Снег скрипел под ногами. Территория пустынная — Порфирий в сторожке, охрана у дома, семья внутри. Идеально.
Ледник стоял в стороне от основных построек. Каменное приземистое строение с покатой крышей. Дверь скрипнула — петли заржавели от времени и влаги.
Внутри было темно и холодно, дыхание мгновенно превращалось в пар. Аккуратно наколотые блоки льда были сложены вдоль стен — Порфирий Михайлович всё ещё по старинке его запасал.
Достал из кармана карманный фонарь. Щелчок — и свет залил помещение.
Я безошибочно нашёл в углу участок кладки, отличающийся от остальной стены. Камни чуть темнее, швы ровнее. Мой старый тайник.
Внутри, разумеется, было пусто. Я вытащил из-за пазухи свёрток и, положив фонарь, открыл его.
Сокровища переливались в свете фонаря. Несколько коробочек со старинными артефактами и бархатный мешочек с россыпью самоцветов — целое состояние, которое поможет семье поправить дела.
Я аккуратно проложил драгоценности промасленной тканью, чтобы защитить от лишней влаги, и уложил к дальней стенке тайника. А затем заложил отверстия нужным кирпичом и отошёл на несколько шагов, осматривая результат работы.
Получилось неплохо. Почти не отличишь от обычной стены, но если присмотреться, можно заметить, что кирпич немного отличался. Да, тайник простенький, и совсем скоро его обнаружат.
Я поднялся из ледника по скользкой лестнице и прикрыл дверь.
Оглянулся — никого, кроме астреевцев, которые куда больше внимания обращали на периметр, а не на прогуливающегося по аллее хозяина.
Теперь главное — как сделать так, чтобы отец «случайно» нашёл тайник?
Конечно, можно выстроить целую интригу, придумать повод для Василия, чтобы зашёл в ледник. Или для Лены, что более разумно — она помогала матери вести учёт продуктов, а в леднике всё ещё хранили много запасов, когда мы здесь жили.
Но такими темпами Лена обнаружит тайник к весне, а я хотел ускорить дело.
Так что не буду ходить вокруг да около. Просто покажу находку отцу, а там посмотрим, как он отреагирует.
Я кивнул Штилю и вошёл в дом через заднюю дверь. В гостиной семья всё ещё пила чай, обсуждая планы ремонта, благоустройства и летнего отдыха.
Лена с улыбкой обернулась.
— Нагулялся?
— Ага, — ответил я, стряхивая снег с ботинок. — Территория в порядке, но немного запущена. По весне нужно провести работы по расчистке дальних участков. И нужно сделать что-то с бывшей конюшней. Либо уже переоборудовать её в гараж, либо отдайте нам под мастерскую.
— Ох, ваша с отцом воля — вы бы превратили в мастерскую каждую комнату! — Притворно возмутилась Лидия Павловна.
Я сел за стол, и Лена тут же налила мне чашку ароматного крепкого чая. После промозглого холода и сырости ледника это было очень вовремя. Всё же я легко оделся для загородной поездки.
— Интересно, а пруд давно чистили? — Продолжала рассуждать мать. — Нужно спросить у соседей, не будут ли они против, если мы расчистим берег…
Прошёл ещё час, и на улице начало темнеть. Зимой ночь приходила рано. Лидия Павловна предложила возвращаться — дорога неблизкая и скользкая.
Женщины начали собираться. Лена упаковывала остатки еды, мать отнесла Порфирию Михайловичу обещанную корзину и благодарила за заботу. Отец проверял, всё ли закрыто, все ли окна заперты.
Я застёгивал пальто у двери, когда Василий обулся. Момент настал.
— Кстати, отец. Я сегодня обнаружил кое-что в леднике. Ты должен это увидеть.
Глава 12
Отец шёл за мной молча, и только скрип снега под нашими ногами нарушал вечернюю тишину. Василий Фридрихович был явно заинтригован — это читалось по напряжённой спине, по тому, как он шёл чуть быстрее обычного, по сосредоточенному взгляду, устремлённому на мой затылок.
Ледник вырос перед нами приземистым каменным строением. Я потянул за ручку, и дверь протестующе скрипнула.
— Зачем нам сюда, Саша?
— Нашёл кое-что, — ответил я. — Спускайся осторожно, здесь скользко.
Внутри нас встретила кромешная темнота, разбавленная лишь слабым светом из открытой двери.
Я включил фонарик, и яркий луч света прорезал темноту. Деревянная лестница уходила в погреб — узкая, крутая, со ступенями, отполированными временем до опасной гладкости.
Спускались осторожно. Я впереди, светя фонарём. Отец следом, придерживаясь за перила.
Я поднял фонарь выше, освещая всё помещение. Отец медленно повернулся вокруг своей оси, осматриваясь. Хмурил брови, пытаясь понять, зачем я привёл его сюда.
— И что ты хотел показать? — наконец спросил он.
В голосе звучало терпеливое любопытство, но уже с примесью лёгкого раздражения. Холод пробирался сквозь пальто, и стоять здесь просто так было не особенно приятно.
Я подошёл к дальнему углу и направил луч фонаря на участок кладки, который приметил ещё
