что соперники, но выказывать неуважение к коллеге, с которым знаком много лет, ни один не стал бы.
Мы вошли в зал презентаций.
Помещение было рассчитано на пятьдесят-шестьдесят человек — не огромное, но внушительное. Высокие окна выходили на Дворцовую площадь — январский свет, приглушённый облаками, ложился на паркет бледными полосами. Противоположная стена была задрапирована тёмно-синим бархатом, перед которым установили большой мультимедийный экран — современный, плоский, странно контрастирующий с барочной лепниной потолка.
Под экраном расположился стол для демонстрации макетов, пока пустой. Справа — резная деревянная трибуна с микрофоном. Напротив — длинный стол для комиссии: семь кресел, графины с водой, блокноты.
Слева от входа — девять столиков для участников, каждый с табличкой. Я нашёл наш: «№ 9 — В. Ф. Фаберже».
Холмский аккуратно поставил кейс под столик, а я осмотрелся, изучая конкурентов.
Столик номер один — Осипов. Грандмастер сидел с закрытыми глазами, сложив руки на животе, и то ли медитировал, то ли дремал. С ним двое помощников и короб, в котором, судя по размерам, мог поместиться небольшой автомобиль.
Номер два — Жан-Батист Дюваль. Придворный ювелир императрицы, грандмастер восьмого ранга. Элегантный француз в дорогом костюме, с ухоженной бородкой и аристократическими манерами. Сейчас он тихо разговаривал с молодым помощником. Кейс перед ним был средних размеров, но изящный — как и всё, что делал Дюваль.
Номер три — Юрий Александрович Бельский. Грандмастер восьмого ранга, специалист по боевым артефактам, поставщик Военного министерства. Военная выправка, короткая стрижка, взгляд человека, который привык командовать. Пришёл один, без помощников. Кейс у него был компактный, металлический, чем-то похожий на армейский контейнер.
Номер четыре — Никита Павлович Милюков. Грандмастер восьмого ранга, мастер микроскопической работы. Очки с толстыми стёклами, лупа на золотой цепочке. Знаменит часами и миниатюрами — его механические работы продавались за бешеные деньги. С помощником они в третий раз открывали и закрывали кейс — проверяли что-то, видимое только им.
Номер пять… Николай Евгеньевич Бертельс.
Я задержал на нём взгляд. От прежнего гонора не осталось и следа. Тот Бертельс, который смотрел свысока на экзаменах, который придирался к каждой мелочи, который ходил по Гильдии хозяином, — исчез. Вместо него сидел человек, получивший послание. Тише воды, ниже травы.
Урок усвоен. Хорошо.
Номер шесть — Пётр Иванович Сазонов. Лет сорока, самый молодой мастер восьмого ранга. Амбициозный, из московской купеческой семьи. Он прибыл с тремя помощниками, которые нервно охраняли здоровенный кейс, — явно компенсировал недостаток опыта энтузиазмом и количеством ассистентов.
Номер семь — Михаил Степанович Хлебников, дальний родственник покойного Павла Ивановича Хлебникова. Выглядел мастер угрюмо, взгляда моего избегал. Понятно — после приговора магнату все Хлебниковы стали нерукопожатными. Участвовал, видимо, чтобы доказать, что не все Хлебниковы — преступники. Благородное намерение, хоть и обречённое. Сам факт того, что его допустили до участия в конкурсе, уже был удивителен.
Номер восемь — Владимир Карлович фон Дервиз. Грандмастер восьмого ранга, немец, работающий в России двадцать лет. Спокойный, методичный, с тем выражением лица, которое бывает у людей, уверенных в собственной компетенции. С помощником — тоже немцем.
И мы. Нас оставили на десерт.
Девять мастеров. Девять проектов.
Вскоре начали прибывать члены комиссии. Семеро в парадных мундирах и при орденах рассаживались за длинным столом, переговариваясь вполголоса. За ними — зрители: придворные, представители Министерства Императорского двора, несколько членов Гильдии в качестве наблюдателей. Человек тридцать. Гвардейцы караулили у дверей.
Ровно в десять к трибуне подошёл председатель комиссии.
Князь Александр Николаевич Оболенский, обер-гофмаршал Императорского двора. Около шестидесяти, высокий, представительный, с седыми усами и орденом святого Александра Невского на груди.
— Господа участники, — хорошо поставленным голосом произнёс он. — Уважаемые гости.
Зал мгновенно замолчал.
— От имени Его Императорского Величества приветствую вас на смотре проектов императорского конкурса. Цель конкурса, как вам известно, — создать достойный подарок для императора Поднебесной к его летнему государственному визиту. Позвольте представить вам членов конкурсной комиссии.
Оболенский начал называть имена. Каждый вставал, кивал залу.
Граф Шереметев — министр Императорского двора. Барон Корф — обер-церемониймейстер, специалист по дипломатическому протоколу. Толстой — вице-президент Академии художеств, известный знаток искусств. Григорович — главный хранитель Императорского Эрмитажа, эксперт по артефактам. Танеев — представитель Министерства иностранных дел, специалист по китайской культуре.
И последний. Лю Вэньцзе — советник посольства Китая в России. Элегантный мужчина лет пятидесяти, в традиционном ципао. Спокойное лицо, внимательные глаза. Именно он будет оценивать, насколько проекты соответствуют китайской традиции.
Оболенский завершил представление и перешёл к правилам.
— Каждый участник представит свой проект в соответствии с присвоенным проекту номером. Пять минут устного выступления, демонстрация макета. Показ электронной презентации — до десяти минут. Вопросы комиссии — до пяти минут. Общее время на участника — не более двадцати минут.
Он обвёл зал взглядом.
— После всех презентаций комиссия удалится на совещание. Решение о допуске проектов на второй этап будет объявлено сегодня вечером, в восемнадцать ноль-ноль.
Оболенский выпрямился, и голос его приобрёл ту торжественную ноту, которая отличает официальные объявления от всего остального:
— Именем Его Императорского Величества объявляю смотр проектов императорского конкурса открытым!
Зал замер.
Все взгляды обратились к столику номер один. Григорий Осипович Осипов открыл глаза — медленно, будто просыпался от столетнего сна. Поднялся, расправил плечи и пошёл к трибуне — неторопливо, с достоинством человека, которому незачем торопиться.
Его помощники подняли кейс и понесли к столу для демонстрации. Кейс был тяжёлый — помощники едва тащили его вдвоём.
— Слово предоставляется Грандмастеру девятого ранга Григорию Осиповичу Осипову, — объявил Оболенский.
Осипов встал у трибуны и положил руки на перила. Посмотрел на комиссию спокойными глазами человека, который видел в своей жизни всё и давно перестал волноваться по пустякам.
Помощники поставили кейс на стол и потянулись к замкам. Крышка начала подниматься…
Все в зале подались вперёд. Началось.
Дорогие читатели!
Третий том истории о Фаберже завершён. Благодарю вас за внимание к этой книге и надеюсь, что история вам нравится.
Четвёртый том уже ждёт вас здесь: https://author.today/work/555585
