— Да-да, все здесь уже знают эту историю, можешь не продолжать! — оборвал я его, стыдливо заикаясь. Мои уши горели. — Я не могу… не могу поверить в это, понимаешь? Я видел, как они… видел, как они убили ее. А я ничего не мог сделать.
Убрав руку, Чери повернул меня лицом к себе. Брат Гая был таким рослым, что, когда он встал на колени, то я оказался немногим выше. Я напрягся ещё сильнее, когда заглянул в эти незнакомые мне, но узнающие меня глаза.
— Больше тебя никто не посмеет обидеть, Алекс, — убежденно заявил Чери, после чего протянул мне саблю. — Ну что, примешь меня в свою семью?
Глава 22
Глядя на истинное обличье Эльзы, я с трудом сдерживал смех. Мои плотно сжатые губы предательски кривились, когда я следил за опустошающим тарелки Чери.
Этот парень, не имеющий ни гроша в кармане, ни карманов в одежде, ни самой одежды толком, уже успел отвыкнуть от вкуса потрясающей еды, пребывая в анабиозе, а после добираясь до нашей базы. Торопился, как мог. Жутко боялся, что я разнесу себе голову прежде, чем он объявится здесь.
Из его путаных объяснений, я понял, что Чери самым возмутительным образом сбежал из камеры ожидания, куда помещают вернувшихся «заключенных». Следуя протоколу, Гая уведомили о возвращении его брата с того света, но Чери сделал ноги быстрее, чем глава Тионов прибыл забрать его домой.
Мог ли Гай себе представить, что, отдавая приказ о нападении на Децему, натравливал своих людей на собственного брата?
Мог ли это себе представить я? А также предположить, что убийство Эльзы было прописано "разделителем"?
— Чего лыбишься? — спросил, не переставая работать челюстями, Чери.
— Ты как-то сказал, что ты — точно женщина.
Покривившись в неловкой улыбке, парень невнятно пробормотал, что кроме прочего он "вообще вел себя как плаксивая, неуравновешенная идиотка". Воспоминания о днях заключения больно били по его гордости.
В столовую вошла служанка, чтобы оставить полуденный чай. Руки ее дрожали, едва справляясь с хрупким фарфоровым сервизом. Причина же этого волнения игнорировала бросаемые в её (его) сторону жаркие взгляды. Взгляды, на которые я могу даже не рассчитывать.
— Видели бы тебя сейчас эти недоумки из Битерси, — не скрывая злорадства, сказал я. — А особенно, твои бывшие одноклассницы.
— На себя глянь, — ухмыльнулся Чери, на что я ответил: мол, лучше не стоит. Это вернуло гостю серьезность. — Твоё тело… ты теперь…
— С ним порядок. По крайней мере, все могло быть и хуже. Кей работает над ним, но задето очень много костей и важных органов, а главное — спинной мозг. Нервные клетки восстанавливать труднее всего. Главное, что голова цела. А сердце заменит протез.
Он слушал меня, молчаливо хмурясь. Отложив столовые приборы, Чери откинулся на спинку стула и задумался.
— Слушай, — обратился я к нему через минуту, — мы оба знаем, как ты мечтал о семье. Теперь, когда выяснилось, что она у тебя есть, и что эта семья — самая влиятельная в Эндакапее… может, тебе стоит вернуться?
Он метнул в мою сторону укоряющий взгляд.
— А ведь когда-то ты сказал, что будешь счастлив, если я останусь здесь.
— Я и не отказываюсь от своих слов, просто…
— Всё из-за того, что я брат Гая? Что я из Тиона?
— Ну… типа… да, — не видел смысла лгать я. — Поверь, мне меньше всего хочется находиться с тобой по разные стороны баррикад. Но если ты останешься… Гай расценит это как предательство.
Идиот. Разве я не должен был ликовать? Свою преданность мне предлагал любимый младший братик моего злейшего врага, это ли не отличный шанс отомстить? Я мог бы послать Чери в Таврос и целый вагон дурацких алых роз в придачу, представляя, какой фурор это произведёт. И тем, кто смеётся последним, стал бы я.
— Ты думаешь, я этого не понимаю? — Чери пожал плечами. — Кроме прочего я знаю, что никогда не стану полноправным членом твоей семьи. Для всех здесь я останусь врагом. Если не врагом, то чужаком.
— Тогда зачем тебе проходить через это? Я рад, что ты пришёл и снял с моей совести груз вины. Счастлив от того, что ты живой… не просто живой, но в отличной форме. Поэтому я тем более не понимаю, на кой черт тебе оставаться здесь? Зачем тебе такая замена твоей настоящей семьи? Тебя уважают там. Ты второй после Гая в Тионе. Ради чего бросать все это?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Моя жертва должна показывать степень моей серьезности. Считай это моим вступительным взносом.
— Ты понимаешь, что потом можешь пожалеть об этом?
— У меня было много времени на размышление. К Гаю я не вернусь, — отрезал Чери. — Все двадцати три года он и наш клан были смыслом моей жизни, но при этом я не был счастлив. Совершенно.
— Эй, ты просто меняешь шило на мыло. Здесь та же песня…
— Это не так. Еще там, на Земле, я понял, что ты особенный. Если я и буду сражаться за кого-то, то только за тебя. Тем более, я не смогу спокойно жить, зная, что ты постоянно подвергаешь себя опасности, а этот мутант выполняет свои обязанности из рук вон плохо.
Ну да, точно, совершенно из головы вылетело: Эльза на дух не переносила Диса. А теперь, после полной трансформации, Чери не собирался избегать его или трусливо отмалчиваться.
— Да нет, он отлично справляется. В тот раз я его не послушал, поэтому и…
— Это неважно, — перебил Чери. — Скоро ты поймешь, что он недостоин называться твоей десницей. Единственная жертва, которую он принес тебе и клану — его рука. Кроме того ему на тебя наплевать.
Я совершенно растерялся.
— Ну, у тебя могло сложиться такое впеча…
— Ему нет до тебя никакого дела, — повторил настойчиво Чери. — Он относится к тебе, как к надоедливому ребенку, и не воспринимает всерьез. Ты совсем не тот человек, которого он ждал. Ты ему такой не нужен. Ему нужна Эла, а не ты.
— Да, но разве… это… — я окончательно смешался.
— Дис носится с тобой лишь потому, что должен. А я буду рядом, потому что хочу этого.
Не знаю, чего добивался Чери, говоря все это.
— Мне все равно, как он ко мне относится, — ответил я. — Не чаять во мне души никогда и не входило в его обязанности. Так же, как и нянчиться со мной. Достаточно и того, что на нём держится весь клан, а его репутация охраняет нас лучше любой системы безопасности.
Брат Гая недовольно нахмурился, пробормотав:
— Было время, когда ты считал, что твой клан не важнее меня.
— Я и не говорю, что он важнее! — отрезал я, поднимаясь из-за стола. — Я не собираюсь выбирать между кланом, Дисом, да кем угодно и тобой. Хочешь стать частью Децемы? Любой другой глава просил бы тебя об этом на коленях, а я советую подумать еще раз. Ты же будешь сражаться против собственного брата!
— Мы с детства только этим и занимаемся: сражаемся друг с другом, — ответил Чери.
— Тебе будет необходимо перенести кучу формальностей. Самая неприятная: придется удалять татуировку Тиона и накалывать нашу.
— Да хоть сейчас.
Его безразличие к боли и трудностям сбивало с толку. Запустив пальцы в волосы, я уставился в пол, пытаясь припомнить, чем мог заслужить такую преданность.
— Нет, сейчас мы соберем совет, на котором будет объявлено о твоем вступлении в наши ряды. А потом… потом мы свяжемся с твоим братом и попросим у его величества аудиенции.
***
Пришлось долго и обстоятельно объяснять Бартлу, Раску и Анне, почему они должны терпеть сидящего с ними за одним столом Чери, то бишь родного брата человека, по чьей вине погиб Олафер и еще сотня парней.
— Я как-то дал ему слово, — под конец своего неловкого выступления сказал я, — что если он захочет, то после возвращения воспоминаний, сможет остаться здесь. Я не могу нарушить своё обещание, даже если ситуация сложилась таким образом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Бартл сверлил Чери ненавидящим взглядом. Его массивные кулаки были напряжены так, что побелели костяшки. Но первым свое недовольство высказал Раск. Бедняга Раск, который еще проходил реабилитацию. Серость его лица и синяки под глазами напоминали о той бездне страданий, в которую его окунул Гай.
