в этот момент ручка двери снова дергается. Дверь распахивается без стука, и в комнату нагло врывается Анисимов.
Он стоит на пороге, плечи напряжены, брови нахмурены, а на щеках выступают желваки.
Взгляд мгновенно скользит к Тони, потом он осматривает свою же футболку.
Ну, все, сейчас начнется! Как же я устала.
ГЛАВА 32
Полина
— Это че за перец? — Анисимов кивает на Тони, смотрит на него, как на клопа.
Тони переводит растерянный взгляд с него на меня, а потом обратно. Стоит и притих, словно его нет в комнате.
Я закатываю глаза.
— Какая тебе разница, Анисимов?
Но Яр уже уверенно шагает ко мне. Он готов испепелить меня грозным взглядом, мне даже становится как-то не по себе.
— Большая, — он почти рычит. — Посторонние на базе. У нас финал на носу. Может, ты сливаешь инфу нашим соперникам?
— Яр, ты дурак? — нервно усмехаюсь я.
Он кипит. Прям видно, в глазах искры, мышцы на шее напряжены.
— И какого хрена он ходит в моей футболке?
Ага. А вот и настоящий повод для визита Его Высочества Драматического Форварда.
Отлично. Значит, будем играть дальше.
Я довольно улыбаюсь, внутри все сжимается от этого момента. Не могу упустить возможность поиграть на нервишках Анисимова.
— А что такое? Не нравится? — медленно произношу я. — Я вот думаю подарить ему эту футболку в качестве сувенира.
Я вижу, как у Ярослава выступают желваки на щеках. Еще чуть и я услышу скрежет его зубов.
О да, задело.
Ура мне, чемпионке по раздражению Анисимова.
— В драку полезешь? — добавляю невинно.
Яр не отвечает, а смотрит так, будто пытается прожечь во мне дыру.
Тони хмурится и наконец-то подает голос:
— Полли, кто это такой?
Перед тем как я успеваю выдохнуть, Яр хищно приподнимает бровь, оглядывает Тони с головы до ног, как товар на витрине, и щелкает пальцами, будто вспомнил.
— Ааа, я его рожу где-то видел, — он усмехается. — Точно. Это твой партнер?
Я не даю ни подтверждения, ни отрицания. Партнер — да, но так же нас связывают с Тони более глубокие отношения.
Тони делает шаг ко мне.
— Полли, это твой парень?
И вот тут происходит то, что выбивает меня из колеи.
— Да, — уверенно бросает Ярослав на английском языке, даже не посмотрев на меня. — Я ее парень.
У меня переворачивается мир. Я бы никогда не подумала, что Яр настолько хорошо владеет разговорным английским.
— А ты что тут забыл? — он продолжает недружелюбным тоном. — Вы больше не катаетесь вместе.
Это был риторический вопрос, это была граница. Владение территорией.
Тони ошарашенно моргает, а я злюсь и пугаюсь. А внутри как-то странно теплеет.
— С какого…, — начинаю я возмущаться.
Я поднимаю подбородок, не собираясь выглядеть слабой.
— Не смей решать за меня, — шиплю тихо. — Ты не мой…
Но слова тонут, и я ненавижу, как это действует на меня.
Я делаю шаг назад, пытаясь вырваться из его орбиты, но Анисимов не собирается меня отпускать.
— Если хочешь от него избавиться, просто подыграй мне, — шепчет он уже по-русски.
Взгляд Тони скользит к широкой ладони Ярослава, которая держит меня за талию. Он стискивает кулаки, пытается собраться с силами.
— Ты же ненавидишь хоккеистов, Полли, — с презрением бросает Тони. — Как ты могла связаться с одним из них?
Я даже не успеваю ответить. Ярослав дергается, срабатывает как удар током. Один большой шаг, и он уже схватил Тони за грудки, подняв почти на носки и впечатав его в стену.
— Ты что вообще приперся сюда? — цедит он сквозь стиснутые зубы.
— Я хочу вернуть Полли, — отвечает Тони дрожащим голосом.
— Вернуть? — недовольно переспрашивает Яр, сжимает кулаки еще сильнее, впиваясь в свою же футболку на груди Тони. — А не поздно ли ты спохватился? Где ты был, когда на нее лилось все дерьмо? Ты засунул язык в задницу и ушел в тень, когда ей нужна была поддержка.
Слова Ярослава бьют в самое сердце, задевают самые болезненные струны души.
— Ты струсил!
Мне хочется, чтобы Яр вдолбил в голову Тони, что он поступил неправильно. Но, видя, как закипает Анисимов, я уже начинаю волноваться за здоровье Тони.
Я бросаюсь вперед, хватаю Анисимова за плечи, пальцы впиваются в ткань толстовки. Пытаюсь оттащить его от Тони.
— Яр! Отпусти его!
Он не слышит. Или слышит, но ему плевать.
— Уматывай в свою Канаду, — рычит он прямо в лицо Тони. — И если еще раз появишься здесь, я тебе все ноги переломаю. На лед будешь только своими испуганными глазенками пялиться.
— Ярослав! — я почти кричу.
Он резко отпускает Тони и показательно отряхивает ладони, словно держал что-то грязное в руках. Тони ловит ртом воздух, смотрит на меня.
Ждет, что я сейчас встану на его защиту?
— В коридор, — шиплю я, схватив Яра за запястье.
Вытаскиваю его, захлопываю за нами дверь.
— Не командуй тут, — шепчу я. — На льду будешь командовать.
— Ты его любишь? — глухо и совсем неожиданно спрашивает Ярослав.
— Это не твое дело, — отвечаю недовольно. — Хватит лезть в мою жизнь.
Его глаза темнеют, он делает шаг ближе, и его дыхание касается моей кожи.
— Я пообещал твоему отцу не лезть в драки, — шепчет он. — Я едва сдерживаюсь, чтобы не начистить морду твоему канадскому дружку.
— Вот и держи себя в руках и дальше, — бросаю я, держа оборону.
И тогда Анисимов меняется. Лицо, голос, взгляд, все становится каким-то настоящим.
Он медленно опирается ладонью в стену рядом с моей головой, наклоняется ко мне слишком близко.
— Не могу, — хрипло отвечает он. — Мне рвет башню, когда рядом с тобой кто-то крутится.
Я замираю и жмусь спиной к стене.
— Как хочешь, — продолжает он, взглядом проникает в самую глубь. — Воспринимай мои слова как хочешь, Полина. Но это уже не просто перепихнуться. Мне хочется защитить тебя от всего мира и мне, блядь, как-то не по себе. Я сам от себя в шоке. Веришь?
Смотр в его горящие глаза, и это последняя искра.
Взрыв.
Он жадно, резко и горячо впивается в мои губы.
Никаких подготовок, никаких «могу ли я?». Просто двое, которые слишком долго ходили по лезвию. Его рука ложится на мою талию, другая отрывает меня от стены и остается на затылке.
Анисимов не просто целует, он забирает воздух, пространство, здравый смысл. Его язык касается моего, и меня пронзает ток.
Я цепляюсь пальцами за его толстовку, чтобы удержаться.
Потому что земля под ногами где? Правильно! Ее больше нет.
Он прижимает меня к стене чуть сильнее, но не больно. Ровно настолько, чтобы укрыть
