все мы… исчезнем.
– Нет, я хотел сказать… – Арав смущенно кашлянул. Казалось, от стыда он готов залезть на стоящее рядом тюльпанное дерево и спрятаться в листве до тех пор, пока Шана не уйдет. – Ну хорошо, согласен, получилось некрасиво. Извините. Просто я… мне приятно думать, что мы вместе и все кончится хорошо, даже если это не так. И хотя я не очень-то религиозен, индуизм принимает человека независимо от того, принимает ли тот его, и из этого, в частности, следует утверждение, что это не конец. Мы просто ходим кругами, возвращаясь на одно и то же место.
– Все равно получается какая-то дрянь.
– Извините.
– Я сейчас пойду, поскольку мне что-то не по себе.
– Да, пожалуй.
– У моей сестры дела плохи, да?
– Право… я не знаю, Шана. Извините.
– В таком случае вам не следовало говорить, что она выздоровеет.
С этими словами Шана развернулась и ушла.
* * *
И снова она шла позади толпы, возбужденная так, словно по всему ее телу суетились муравьи. Идущий шагах в двадцати полицейский Трэвис искоса поглядывал на нее, и ей требовалось все ее самообладание до последней унции, чтобы не показать ему непристойный жест. Вместо этого Шана достала телефон и снова попыталась дозвониться отцу.
Бип, бип, бип.
Тем временем впереди кретины из ЦКПЗ суетились вокруг парня в наушниках. Они раскрыли ему рот, словно кошелек, и работали внутри, переступая ногами, поскольку парень неумолимо продолжал идти вперед.
Бип, бип, бип.
Шана перевела взгляд на сестру. Несси шла, шлепая босыми ногами по асфальту. Слабый ветерок трепал ее волосы. У Шаны стремительно мелькали воспоминания, словно кто-то быстро тыкал кнопку прокрутки слайдов. Они с сестрой еще маленькие, бегают друг за другом на пляже в Джерси. Шана пугает Несси дохлой медузой. Несси пугает Шану клешнями краба, найденного на берегу. Тот раз, когда Несси случайно наступила на большую свежую, теплую коровью лепешку. Другой раз, когда Шану обрызгал вонючей жидкостью скунс, и сестра помогала ей отмыться. День, когда ушла мать.
Бип, бип, бип.
Шана взглянула на часы. Уже приближался полдень. Где папа? Полдень также означал, что скоро, возможно, появится новый лунатик. Толпа увеличится еще на одного человека. Еще одна капля дождя, питающая ручей.
Если, конечно, закономерность сохранится.
Закономерность существует? Какая? И чем она объясняется?
Полицейский Трэвис повернул голову так, как это делает спугнутое животное, – словно он внезапно насторожился. Однако тревога быстро перешла в раздражение, и Шана, проследив за его взглядом, поняла почему: потому что позади появился громоздкий жилой фургон, раскачивающийся из стороны в сторону. Преградив дорогу фургону, полицейский замахал руками. Поскольку дорога была очень узкая, а идущих уже собралось много, полицейские перекрыли шоссе в нескольких милях позади и нескольких милях впереди, направляя машины в объезд вокруг озера Суит-Эрроу.
– Разворачивайтесь! – закричал полицейский. – Возвращайтесь на пару миль назад и сворачивайте на Солт-Бридж! А если вы едете сюда, вам придется подождать.
Фургон сбавил скорость, но посигналил несколько раз. Звук у клаксона был отвратительный, похожий на настойчивое громкое блеяние. («Хорошо хоть, это не какая-нибудь дурацкая мелодия», – подумала Шана.) Полицейский Трэвис заткнул уши, спасаясь от раздражающего звука, – и люди из ЦКПЗ также обернулись. Полицейский снова начал было что-то кричать, но едва ползущий фургон заблеял опять.
Бе-е-е!
Бе-е-е-е-е-е!
И тут кое-что привлекло взгляд Шаны.
Водитель оживленно размахивал руками. Размахивал руками, глядя прямо на нее.
– П-папа? – выдавила девушка.
Тут опустилось стекло в двери, и, действительно, ее отец высунул голову в окно и окликнул ее по имени. Шана зарделась от подросткового смущения.
Но в то же время она ощутила прилив радости.
Фургон свернул с дороги и остановился. Шана забралась в кабину, и отец широко развел руки, словно демонстрируя породистую свинью на ярмарке в Гренджере.
– Ну, что скажешь? – торжествующим тоном спросил он.
На вид фургон был древним, и пахло в нем соответствующим образом: сыростью, застарелой пылью, плесенью. Стены изнутри были выкрашены унылой коричневой краской, мебель была пластиковой, на полу лежал дешевый ламинат.
– Папа, я не знаю, что это такое.
– Это фургон.
– Да я знаю, просто…
– Я много думал о том, что ты сказала вчера ночью на мосту. После того как ушла ваша мать, я не смог заменить ее вам с Несси. Ваша мать ушла, и я не знаю, куда и почему, но знаю, что не могу бросить вас. Я не понимаю ничего этого… не знаю, что происходит, но мы – одна семья, и нам нужно быть вместе. Я вас люблю, и мне стыдно, что меня не было рядом с вами…
Шана не дала отцу договорить. Она обвила его шею руками, моргая, чтобы прогнать слезы. Отец тоже обнял ее.
– Спасибо, папа!
– Я сделаю все для моих девочек.
Объятие продолжалось какое-то время и было очень приятным. Но все-таки Шана наконец оторвалась от отца и вопросительно изогнула брови.
– Слушай… э… а где ты раздобыл жилой фургон?
– Я его купил.
«О нет!»
– На… на какие деньги?
– Об этом не беспокойся.
– Но ферма…
– С фермой все будет в порядке. Джесси, сын Уилла и Эсси, вернулся из колледжа домой на летние каникулы – он поможет.
– Он понятия не имеет, как делать сыр…
– Но зато Эсси знает.
– Папа, я…
И тут Шана решила промолчать. Это не имело значения. Ферма отцовская, а не ее. И жизнь его, а не ее. Деньги его, а не ее. Больше того, она была рада тому, что отец здесь, чем бы это в конечном счете ни кончилось. Иногда то, что происходит сейчас, гораздо важнее, чем то, что случится потом, так что к черту все.
– Хорошо, я тебе верю.
На самом деле Шана не верила отцу. Но об этом лучше промолчать. Пока что.
– Мне все-таки не совсем понятно, как ты купил фургон, – сказала Шана.
– Я всегда хотел иметь такой, чтобы всей семьей ездить в отпуск. Как знать, как долго ты еще будешь жить с нами в одном доме, прежде чем отделишься… А так я подумал, что пока что можно использовать его… чтобы сопровождать твою сестру туда, куда она направляется вместе с остальными. Ты не сможешь идти бесконечно долго. У тебя откажут ноги. Возможно, и у Несси тоже откажут. А когда это произойдет, тебе понадобится кровать. Так вот, в фургоне есть одна полноценная кровать и одна откидная койка.
– Мне он нравится. – На самом деле фургон Шане совсем не нравился – он был уродлив, словно дряблая задница, и отчаянно нуждался в освежителе воздуха. Но ей понравилась сама идея, и пока что этого было достаточно. – Я так понимаю, это наш дом на ближайшие не знаю сколько дней.
– Я буду рад провести какое-то время рядом с тобой. Даже… в данных обстоятельствах.
– С Несси все будет в порядке, – уверенно произнесла Шана, повторяя отцу ложь, сказанную Аравом.
Сейчас им обоим нужна была эта ложь.
Позднее, когда отец усадил Шану
