его, как голодная акула.
- ‘Я возьму тебя в ученики. Твоя зарплата - четыре рупии в месяц, за вычетом отчислений на пайки и помои.- Он увидел выражение лица Кристофера и рассмеялся. - ‘Ты думаешь, что стоишь больше, чем это, ты, белорукий бродяга? Найди другой корабль.’
Кристофер сжал кулаки. - "Ты же знал, что это будет нелегко", - сказал он себе. Ты должен научиться ремеслу, прежде чем сможешь надеяться заработать свое состояние.
- ‘Я согласен.’
Мастер выглядел почти разочарованным. Он хочет ударить меня еще раз, понял Кристофер. Эта мысль не испугала его. Выросший вместе с Гаем, он воспринимал это почти как должное.
Мастер принес книгу сбора, и Кристофер поставил свою подпись. Его аккуратно выведенные английские буквы казались изящными островками на фоне моря знаков, крестов и индийских иероглифов, оставленных на странице другими моряками.
На жаре чернила высыхали почти быстрее, чем он успевал нанести их на страницу. Мастер захлопнул книгу.
- ‘Теперь ты принадлежишь мне, и да поможет тебе Бог, если я увижу, что ты уклоняешься от своих обязанностей. На борту моего корабля имя твоего отца ничего не значит. У тебя может быть белая кожа и красивый почерк, но я выпорю тебя так же сильно, как любого из этих черномазых, если ты мне будешь мне перечить. Ты понял?’
- Да, сэр.’
Мастер сердито посмотрел на него. Кристофер смиренно опустил голову, опустив плечи в покорной позе, которую он часто принимал во время тирад своего отца. Мастер хмыкнул.
- А теперь за работу.’
Не прошло и десяти минут, как Кристофер понял, в какие трудности он себя втянул. Раздевшись до пояса, все еще одетый в свои лучшие шерстяные штаны, он присоединился к другим морякам на кабестане, чтобы поднять якорь. Солнце сдирало кожу с его обнаженной спины; прутья кабестана натирали ему руки до крови. Он поднял глаза и уставился на горизонт, чтобы отвлечься от боли. На берегу он заметил какое-то движение - группа людей в форме жестикулировала в сторону "Джозефа". Неужели это его отец? Возможно, он передумал.
Тяжелый удар пришелся ему в спину. Он резко обернулся, и его чуть не сбил с ног ударивший сзади стержень кабестана. Он снова занял свое место у стойки с кабестаном. Краем глаза он заметил, что мастер наблюдает за ним со стороны, размахивая короткой веревкой, которой он ударил его.
- ‘Никаких сомнений, «Лилейные руки». Дезертируй, и я увижу, как тебя тащат на киле.’
‘Не позволяй ему дразнить тебя, - прошептал голос позади него. Он говорил по-португальски, лингва-франка Малабарского побережья. Кристофер откинулся назад, все еще таща за собой шпагат, и увидел стройного юношу с темной кожей и блестящими глазами, который толкал ближайшую спицу. Должно быть, он был моложе Кристофера, но руки у него были мозолистые, а молодое тело бугрилось мускулами.
- Капитан Кроуфорд - сущий дьявол’- снова прошептал он, едва слышно перекрывая скрип руля. - ‘Но есть способы избежать встречи с ним. Чем больше вы будете бороться с ним, тем больше он будет пытаться сломить вас.’
Поднялся якорь, его поймали и вытащили. Паруса были спущены, и они медленно наполнялись послеполуденным бризом, дующим с моря. Кристофер тянул веревки, как ему было приказано, с неизменными ударами веревки Кроуфорда, которая сопровождала его. Он отказывался оглядываться назад.
В эту ночь он устроился спать на палубе, рядом с носом корабля. Он лежал на жестких досках, чувствуя, как все тело пронзает боль, и смотрел на звезды. В это утро он проснулся в своей пуховой постели в Губернаторском доме, и слуги бросились исполнять все его желания. Теперь у него даже не было одеяла, на котором он мог бы лечь.
Темная фигура подошла и села рядом с ним. В темноте блеснули белые зубы. Это был тот самый юноша, который разговаривал с ним на кабестане.
- ‘Меня зовут Данеш, - представился он.
- ‘Кристофер.’
- ‘А ваш отец действительно губернатор Бомбея?’
- ‘Да.’
- ‘Вы, должно быть, очень его ненавидите.’
Кристофер вспомнил выражение глаз Гая. - ‘Да.’
Данеш протянул ему одеяло. - Прежде чем мы закончим, ты возненавидишь Кроуфорда еще больше.’
Следующие три недели были самыми тяжелыми в жизни Кристофера. На второй день Крофорд отправил его наверх, чтобы он поднял парус. Только когда он был уже на полпути к парусам, он посмотрел вниз и понял, что за ним никто не последовал. Остальные матросы ждали на палубе, наблюдая за ним и заключая между собой пари.
Порыв ветра заставил корабль накрениться. Только мягко, но для Кристофера это было похоже на ураган. Он накренился назад; казалось, волны несутся прямо на него. Матросы на палубе кричали и издевались, Кроуфорд что-то кричал, но из-за стука крови в ушах он едва мог разобрать слова. Его хватка начала ослабевать.
Корабль откатился назад. Его желудок снова сжался. Его взгляд начал медленно опускаться вниз, но он знал, что если снова посмотрит на море, то отпустит руки и упадет. Он резко поднял взгляд вверх, сосредоточившись на главной вершине и заставляя себя двигаться, поднимаясь по одной руке за раз. Каждый шаг был полон ужаса; каждый раз, когда его руки снова сжимали веревки, он сжимал их, как ребенок сжимает палец своей матери.
Наконец он добрался до вершины. Это было неправильное название, потому что это была только верхушка грот-мачты – топ-мачта и топ-галлант-мачта поднимались еще выше, - но ему казалось, что он покорил самую высокую гору.
Внизу, на палубе, его никто не приветствовал. С ужасом он понял, что они не были впечатлены тем, чего он достиг. Скорее, они хотели увидеть, как он упадет. Это было все, чего стоила его жизнь - развлечение, чтобы оживить время.
Возможно, они еще получат его. Его испытание еще не закончилось. Теперь, когда он встал, ему пришлось крадучись пробираться по главной рее, не имея под ногами ничего, кроме тонкой веревки для ног. Остальные матросы неохотно присоединились к нему. Они бежали по рее, балансируя, как обезьяны, и не обращая внимания на крен корабля. Некоторые намеренно толкали Кристофера, наступая ему на пальцы или стуча по плечам, когда они проходили мимо.
Они хотят, чтобы я умер.
Его пальцы соскальзывали и дрожали, когда он пытался расстегнуть прокладки, которыми был привязан парус. Веревка
