Мистера Кортни на палубу и соберите всех матросов, чтобы они засвидетельствовали наказание.’
Грубые руки потащили его вверх по лестнице. К тому времени, как он добрался до верха, вся команда собралась вокруг небольшой бочки, стоявшей позади грот-мачты. Кроуфорд пошел в свою каюту и вернулся с куском веревки, более тонкой и гибкой, чем стартовый трос, которым он обычно пользовался. Он пропустил его сквозь пальцы и завязал на конце два узла.
- Приготовьте пленника, - приказал он.
Они склонили Кристофера над бочкой. Железные обручи, лежавшие на солнце, жгли его обнаженную грудь, но он знал, что это всего лишь предчувствие грядущей боли. Боцман держал его за руки, а один из матросов придавил ему ноги, так что он растянулся на бочке, как кусок белья.
За его спиной Крофорд закатал рукав рубашки. Он методично размотал веревку. Он дважды треснул ею о палубу, разминая затекшие ноги. Он твердо встал на ноги, протянул назад руку, и первый удар обрушился на Кристофера со звуком мушкетного выстрела. Боль была невыносимой. Он прикусил тряпку зубами, твердо решив не кричать. Прежде чем он успел даже вздохнуть, второй удар пришелся ему между лопаток. Потом третий, потом еще один...
Он чуть не сбился со счета. Боль накатывала волнами, одна за другой, так быстро, что они сливались в единый миг агонии. Кроуфорд отбросил всякое притворство дисциплинированности - это была жестокая и неконтролируемая порка, как будто он хотел раздавить каждую косточку в теле Кристофера.
Но Кристофер заставил себя продолжать считать. Сквозь агонию Он считал каждый удар. Именно так он пережил избиение от своего отца, и именно так он пережил это, черпая силы из того количества, которое ему пришлось пережить. Подсчитывать удары в какой-нибудь воображаемой бухгалтерской книге, чтобы однажды их погасить с процентами. До тех пор, пока он сможет их пронумеровать, он их переживет.
Удары становились все слабее. Кроуфорд взмахнул рукой с нескрываемой яростью, но он уже устал. Он выронил веревку, конец которой был обтрепан и перепачкан кровью и кожей Кристофера. Экипаж вернулся к своим обязанностям. Люди, которые прижали его к земле, отпустили Кристофера - они были забрызганы его кровью. Он скатился с бочки в кучу на палубе. Он закрыл глаза, впитывая боль.
Кто-то поднес к его губам кружку рома, и он жадно отпил. Данеш. Это не заставило боль исчезнуть, но немного притупило ее.
Данеш очистил ему спину. Крофорд отказал ему в свежей воде - ему пришлось воспользоваться ведром, опущенным за борт. Соленая вода причиняла боль чуть ли не больше, чем хлыст. Черный туман застилал Кристоферу глаза; он хотел пошевелиться, но ноги не слушались его.
- Сорок девять, - прохрипел он.
- ‘Что вы имеете в виду?’
- Сорок девять ударов плетью.- Кристофер ухмыльнулся, его губы потрескались от напряжения. - ‘Он даже до пятидесяти не дотянул. Слабак, - сказал он и упал в обморок.
Неделю спустя "Джозеф" бросил якорь в порту Тривандрума. Экипаж был весел - это была их первая возможность сойти на берег после Бомбея, и они собирались насладиться ею в полной мере. Кроуфорд вынес на главную палубу стол и табурет, и матросы выстроились в очередь за получением жалованья.
Кристофер подождал, пока все остальные закончат, нацарапав свои отметки в книге и отойдя с несколькими монетами в кулаках. Наконец, когда подошла его очередь, он шагнул вперед и протянул руку. Крофорд злобно посмотрел на него.
- ‘А чего ты хочешь?’
- ‘Моя зарплата.’
- ‘Конечно. - Крофорд устроил грандиозную игру, отсчитывая монеты. Он толкнул их через стол, но когда Кристофер потянулся, чтобы взять их, он схватил его за запястье и согнул его назад, пока монеты не высыпались наружу.
- ‘И что же ты тут делаешь?’
В глазах Кристофера блеснули слезы боли. Он подумал, что сейчас сломает себе запястье.
- Получаю мою зарплату.’
- ‘Ты опять воруешь у меня? Они принадлежат мне.’
- ‘Вы сказали - четыре рупии в неделю.’
- ‘Ты записался ко мне в ученики. Это значит, что все твое жалованье достанется мне. Кроуфорд отпустил запястье Кристофера, и тот, спотыкаясь, попятился назад, к группе наблюдавших за ним матросов. Никто его не поймал; он тяжело приземлился на палубу. Кроуфорд смахнул монеты со стола и положил их обратно в коробку. Он захлопнул ее и встал, дергая рукой за нож на поясе.
- ‘Я достаточно ясно выразился?’
Кристофер лежал на палубе, схватившись за запястье. Его охватила ненависть - все, чего он хотел, - это вонзить нож в живот Крофорда и увидеть, как тот истекает кровью на палубе. Он чувствовал, что вся команда смотрит на него, наслаждаясь его унижением, и ненавидел их тоже.
Он заставил себя выпрямиться, не обращая внимания на боль, пронзившую его запястье, и повернулся лицом к Кроуфорду. Мастер удивился, увидев его стоящим.
- ‘Я понимаю, - хрипло сказал Кристофер. Он не доверял себе, чтобы сказать больше.
Кроуфорд хотел было снова спровоцировать его, но что-то заставило его остановиться. Даже за те несколько недель, что они провели в плавании, Кристофер сильно изменился по сравнению с тем неопытным юнцом, который поднялся на борт в Бомбее. Его плечи расширились, а руки стали толще. Он уже не так сильно сутулился. Но именно в его лице разница была наиболее очевидна. Жестче и тверже, с черными глазами, которые выбивали из колеи своим напряженным взглядом. Хотя Кроуфорд никогда бы в этом не признался, они его пугали.
Он отвернулся. - Спустите шлюпки, - приказал он. - ‘Мы отправляемся на берег. Только не ты, - рявкнул он на Кристофера. - ‘Ты остаетешься на борту, чтобы нести вахту на якоре. Если что-нибудь случится с моим кораблем, пока меня не будет, я прибью тебя гвоздями к верхней мачте и отдам воронам. Понимаешь?’
Кристофер заметил, что Данеш бросил на него сочувственный взгляд. Никто из остальных даже не взглянул в его сторону. Кристофер мог только наблюдать, как они забираются в баркас и гребут к берегу. Данеш тоже пошел. Группа женщин ждала их на пляже, чтобы поприветствовать, таща каждого мужчину к ближайшему пунш-хаусу. Какое бы жалованье они ни получили, к утру оно уйдет. Но Кристофера это не утешало.
Он устроился в тени навеса, обстругивая ножом кусок дерева. Корабль был в его полном
