— Вы совершенно правы, мэм! — растерянно согласилась Дэрин, пытаясь осмыслить ее слова. — И я того же мнения!
— Кроме того, — добавила Барлоу с легкой улыбкой, — зная ваш маленький секрет, мне будет проще поделиться с вами своим.
Не успела Дэрин даже задуматься, что все это значит, как вдалеке раздался резкий, прерывистый металлический звук, на миг перекрывший жужжание роя.
— Слышите, мэм?
— Общая боевая тревога. — Барлоу печально кивнула. — Ну вот и все. Похоже, Британия наконец вступила в войну.
ГЛАВА 20
— Это же сигнал атаки с воздуха! Мне нужно бежать, мэм, — торопливо сказала Дэрин. — Вы сможете самостоятельно добраться до своей каюты?
— Не думаю, мистер Шарп, что я туда пойду. Я должна быть рядом с грузом.
— Нас атакуют! Вы не должны сейчас идти в машинное отделение!
— Мой груз гораздо важнее всех ваших предписаний, молодой человек. — Доктор Барлоу забрала у нее поводок сумчатого волка.
— Но пассажиры должны оставаться…
— А мичманам должно быть не меньше шестнадцати лет. Кстати, почему вы до сих пор не на своем боевом посту, мистер Шарп?
Дэрин зарычала от гнева и отвернулась, махнув рукой. Она сделала все, что от нее зависело. Пусть теперь ученая дама хоть из иллюминатора выпрыгивает, если захочет.
Когда Дэрин бежала обратно в главную гондолу, алюминиевый настил под ногами уже не дрожал, а ходил ходуном. Казалось, весь экипаж корабля поднялся по тревоге. Дэрин пронеслась мимо группы людей в защитных костюмах и заглянула в люк между брюхом воздушного зверя и гондолой, изучая ситуацию. Сквозь свист пронизывающего ледяного ветра отчетливо доносился угрожающий рокот: не мягкое урчание направляющих двигателей «Левиафана», а металлический рев военных машин жестянщиков.
Итак, германские аэропланы подняли потолок полетов и наконец добрались до них.
Дэрин прыгнула вниз, ударившись пятками о пол с такой силой, что клацнули зубы. По боевому расписанию мичманы должны были находиться наверху, с летучими мышами, поэтому ей требовалось непременно надеть комбинезон, чтобы не замерзнуть. Тот остался в каюте, но можно просто забежать к такелажникам, у которых всегда висят запасные комплекты. Дэрин протиснулась через толпу людей и ищеек, высматривая комбинезон, из карманов которого торчали бы перчатки. Искать защитные очки уже не осталось времени — упрямство доктора Барлоу и так сильно ее задержало.
Когда Дэрин отыскала подходящий летный костюм и застегнула до самого горла, ее вдруг начала бить дрожь. Судя по всему, снаружи начинался настоящий бой, а она никак не могла опомниться от потрясения. Доктор Барлоу едва не раскрыла ее тайну! Правда, леди обещала молчать, но она просто пока не знала всей правды. С ее острым умом и зоркими глазами это всего лишь вопрос времени.
Дэрин глубоко вздохнула и тряхнула головой, прогоняя лишние мысли. Сейчас уже не до мелких секретов. На «Левиафан» пришла война. Проверив страховочный трос, Дэрин кинулась к такелажному люку.
«Левиафан» атаковало не менее шести летающих машин, хотя точно их пока не получалось сосчитать — враги держались в отдалении, опасаясь ястребов с их противоаэропланными сетями.
Дэрин быстро карабкалась, не обращая внимания на порывы пронизывающего ледяного ветра. Ванты просели и вдавились в мембрану под тяжестью множества людей и фабрикатов. Вдруг она услышала, как изменилась тональность направляющих двигателей, и мир начал запрокидываться. Корабль накренился так сильно, что Дэрин повисла на руках. Рядом с ней такелажники покачивались на страховочных ремнях, которыми Дэрин, как обычно, пренебрегла. Руки сразу заныли. Девочка выругалась, глядя вверх. Возможно, мистер Ригби был в чем-то прав, настаивая, чтобы мичманы всегда пользовались страховкой.
Раскачавшись, Дэрин зацепилась ногами за один из канатов. «Левиафан» накренился еще сильнее. Мимо пролетела вестовая ящерица, сорвавшаяся с вант; падая, она продолжала выкрикивать на разные голоса бессмысленные обрывки фраз, и Дэрин отвела глаза от бедной зверушки. Наконец она нащупала страховочный карабин и зацепила его за ближайший канат; теперь можно было спокойно повиснуть на страховке и дать уставшим рукам немного отдыха.
Надсадный вой все нарастал. Аэроплан находился на расстоянии полумили от «Левиафана», но Дэрин казалось, что он летит прямо на нее. Два двигателя на крыльях машины ревели, оставляя за собой хорошо заметный след. Вдруг загрохотал пулемет, и свинцовый ливень обрушился на борт «Левиафана».
Люди и животные, повисшие на вантах, были совершенно беззащитны перед пулями. Дэрин видела, как ищейка, прошитая очередью, дергается в агонии и падает с диким воем. При каждом попадании черви-светлячки зелеными брызгами разлетались от поврежденной мембраны.
Аэроплан приближался. Теперь Дэрин не сомневалась, что он выбрал целью именно ее. Она отцепила страховку и как можно быстрее заскользила вниз по вантам. Над головой раздались шлепающие звуки, словно кто-то бросал в воду камни. Это пули дырявили мембрану. Канаты в руках Дэрин дрогнули — живой корабль трясся от боли.
Наконец пулемет замолчал, аэроплан развернулся и стал удаляться, но все еще только начиналось. В ночной темноте сверкнула яркая вспышка — германский стрелок зажег запал фосфорной бомбы. Он держал ее высоко над головой; зажигательный снаряд дымил и плевался искрами. Аэроплан описал круг и вновь устремился к «Левиафану».
Дэрин вцепилась в ванты. Бежать было некуда. Повсюду раздавался свист водорода, вытекающего из продырявленной мембраны. Весь «Левиафан» стал сейчас одной гигантской бомбой, готовой взорваться от малейшей искры.
В этот момент вражескую машину поймал яркий луч прожектора, и стая ястребов-перехватчиков ринулась в атаку. Птицы несли огромную противоаэропланную сеть. Стая развернулась, рассредоточилась, и мерцающее кружево пересекло путь аэроплана.
Машина врезалась прямо в сеть, которая тут же обмоталась вокруг нее, выделяя модифицированный паучий яд. Едкая субстанция в считаные секунды прожгла все: сталь, дерево, человеческую плоть. Крылья аэроплана сложились, как ножницы, и остатки корпуса, моторов, экипажа и вооружения полетели вниз, к снежным пикам Альп.
Вдоль борта «Левиафана» прокатилось громкое «ура!», в воздух взметнулись сжатые кулаки. Затем такелажники полезли вверх — срочно заделывать пробоины в мембране, однако многие из них не тронулись с места, безжизненно повиснув на страховочных тросах. Дэрин не была санитаром, и вообще ей давно уже полагалось находиться на верхней палубе, но она с огромным трудом заставила себя отвести взгляд от стонущих, истекающих кровью товарищей. Наконец она справилась с эмоциями и тоже двинулась наверх. «Аэроплан был не один — значит, пора кормить мышей», — напомнила она себе.
На верхней палубе царила суматоха: артиллеристы, такелажники с ошалевшими от многочисленных протечек водорода ищейками… Решив не пробиваться сквозь переполненную платформу, Дэрин побежала прямо по мембране. Как ни странно, та даже не реагировала на ее шаги, видно, после пулеметного обстрела воздушному зверю не было дела до одного несчастного мичмана.
![]()
«Левиафан» вел ответный огонь. С краев дорсальной платформы и со стороны машинного отделения слышались частые хлопки пневматических пушек, лучи прожекторов бегали по ночному небу, наводя на аэропланы ястребов, но в первую очередь нужно было поднять в воздух стрелковых летучих мышей.
Добравшись до носовой части, Дэрин наткнулась на Ньюкирка и мистера Ригби. Те в четыре руки швыряли в воздух пригоршни пищи; им помогали такелажники, заменяющие отправленных на землю мичманов. Старший боцман уставился на Дэрин недобрым взглядом.
— Я сопровождал ученую даму, сэр! — отрапортовала она, тяжело дыша.
— Вижу, особо не торопились! — Ригби перебросил ей сумку с едой. — Ну что, поздравляю, нас застали врасплох. Кто ж знал, что эти проклятые жестянщики научились так высоко забираться?!
