Тем не менее, мне не требовалась ее помощь, и я полагал, основываясь на ее настроение ранее, она не поможет. Плюс, кто знает, как Мина или другие отреагируют на ее появление?
Продолжая сомневаться, я изменил позу, мое сердце билось слишком, слишком быстро.
Вот тогда я почувствовал это, это внезапное ощущение того, что за тобой наблюдают. Я посмотрел вокруг, но все еще никого не заметил. Не то чтобы это что-то значило. Там были десятки мест, где можно спрятаться в тени, не говоря уже о том, что каждое здание, окружающие театр были на несколько этажей выше, позволяю просмотр с различных позиций.
Если они наблюдали за Миной и мной в особняке Гибли, разве они не следили за мной сейчас?
И хотя даже не слыша тиканья часов, я почти мог почувствовать, как секунды ускользали сквозь пальцы. В какой-то момент, если я просто буду торчать здесь, мой шанс улетучится, даже не начавшись. Дверь, вероятно, в буквальном смысле слова, закроется прямо перед моим носом.
Это определенно было проверкой. И первым шагом было просто найти, есть ли вход в это здание.
Я направился к двери, мой коленки тряслись и часть меня спрашивала раз за разом, " Мы в самом деле делаем это?"
Я поднялся по двум деревянным и скрипучим лестницам к двери, и затем, замешкавшись на секунду, обошел шлакоблок и переступил через порог.
Запах пыли, плесени и гниющей древесины, сразу же охватил меня. Я поморщился.
Тут было темно, но я все равно мог видеть достаточно хорошо, спасибо прожектору снаружи и все еще открытой двери
Определенно, это место когда-то было за кулисами театра, но сейчас оно было покрыто грудами испорченных кусков штукатурки, старыми стульями с гниющим вельветовым покрытием, и потрескавшихся и треснутых опорочных балок, предназначенных для мусорных контейнеров снаружи. Узкая тропа вела сквозь мусор, и я смог увидеть свежие следы ног — принадлежащие, более чем одному человеку — ведущие через пыль.
Призраки не оставляют отпечатков ног, за исключение случаев, когда рядом с ними находится кто-то такой, как я. Так что, в любой случае, были эти следы оставленные членами Ордена или призраками, обретший физическую форму, это направление было верным.
Я вытащил разрушитель из кармана, надеясь, что мне не придется использовать его, потому что, я не совсем знал как его использовать, и последовал за теми следами.
Хотел бы я сказать, что удивился, когда за мной захлопнулась дверь, оставив меня полностью и абсолютно в темноте.
На секунду я застыл. Без паники. Без паники.
Легче сказать, чем сделать. Если я позволю себе, я почти физически мог ощутить дыхание на затылке. Здесь я был не один, без вариантов.
Я переложил разрушитель в другую руку и откапал из кармана мобильный телефон. Я выдернул его неловкими пальцами в спешке. Потому что телефон был супер древним, мне пришлось нажать нижнюю кнопку, чтобы включить подсветку. Звуковой сигнал прозвучал чрезвычайно громко в густой, звенящий в ушах тишине вокруг меня, но он справился, освещая крошечную область вокруг меня и показывая отсутствие сигнала в верхнем левом углу экрана. Не удивительно, учитывая возраст здания и толщину стен, а также безпантовостью моего телефона.
Что дальше? Двигаться дальше…. в темноте.
Великолепно.
Я снова двинулся вперед, следую следам, которые еще больше выделялись в голубовато-белом освещение моего мобильного телефона. Через пару шагов, нога в джинсах напоролась на что-то жесткое и перекрывшее коридор, и что-то острое укололо меня в голень.
Я проглотил стон боли. Чем меньше внимания я привлеку, чем лучше. Если Арка поймана в реконструкционную петлю, как и все те призрачные батальоны в Геттесберге (еще одно место в списке, места которые не стоит посещать), тогда самая мощная энергия не помещает, до того отрезка ночи, когда отель сгорел. Так что, если бы я мог помолчать и пройти туда где были другие, худшее из этого, началось бы снова, я мог бы оказаться в порядке.
Моей первой догадкой, что это было невозможно, было четверо парней в костюмах. В тусклом свете мобильного телефона, было сложно рассмотреть много деталей, но я мог видеть галстуки, которые были слишком короткие и толстые, чтобы быть современными и тяжелые на вид кожаные чемоданы у их ног. Определено, призраки. Они курили, прислонившись к левой стене. На самом деле, только двое из них стояли, прислонившись к стене; двое других на половину в стене — один был только парой ног, скрещенных в лодыжках, торчащих из стены от коленей. Он явно сидел в кресле, вероятно, в давно разрушенном вестибюле. Другой стоял лицом к другим под углом, почти разделенным на пополам стеной, проносящей по центру его тела. Казалось, он не переживает об этом. Он усмехнулся — его зубы сверкнули в темноте — когда он кивнул остальным, соглашаясь с чем-то сказанным одним из них. Вероятно, чуваку из стены, раз я ничего не услышал.
Как бы жутко не звучало, это имело смысл. Для них театр не был настоящим. Вестибюль отеля был и, очевидно, этой стены не было тогда, когда они были живы. И в отличие от Алоны, миссис Руис, и некоторых других, наиболее разумных призраков, они были заперты в своем собственном времени, не подозревая ни о чем другом. До, конечно, того, момента, когда я попытался проскользнуть мимо них, с опушенной головой.
— Привет, приятель, у тебя найдется минутка? — один из них позвал меня.
Я приостановился, замешкавшись на секунду. Если я не отвечу, они, возможно, забудут что когда-то видели меня. С другой стороны, по крайней мере, один из них увидел меня, показывая, что они вероятно не полностью слепы в событиях и людям за пределами своего собственного призрачного существования.
— Ух, нет? — предложил я, не оборачиваясь. Это было не правдой, конечно, но если я посмотрел на мобильный телефон, уточнить время, кто же черт знал, на какой разговор это натолкнет?
Я услышал резкий стук его обуви по старому паркетному полу.
— Ты местный? — Он выдохнул слова и дым, закружившиеся мимо меня в облако.
Я медленно повернулся. Он, призрак, не удивился мне, хотя он смотрел на меня впритык. Меня поразило, насколько это возможно, что после стольких лет, переживая свою смерть в пожаре, некоторые из этих призраков могут начать искать причину своей смерти, даже если они не совсем понимают, что они делают. Если так, то удачи им. Бернард Шоу, подросток — портье, уснувший куря, в багажном отделение, и начался пожар. Он выжил, проснувшись во время, чтобы спасти свою жизнь. Он не потрудился рассказать кому-нибудь о возгорании, опасаясь за свою работу.
— Нет, я проездом, — сказал я призраку.
— Я так не думаю. Не в этом наряде. — Он усмехнулся, кивая на мою одежду.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
