— Нет, я проездом, — сказал я призраку.
— Я так не думаю. Не в этом наряде. — Он усмехнулся, кивая на мою одежду.
Ух-ха. Точно. Хорошо.
— Мне нужно двигаться дальше. Моя… — Какую причину он поймет? Подруга — может вызвать поднятие бровей, если он думал, что это отель. Так, может, в равной степени неоднозначный "друг" — если я казался ему слишком молодым чтобы бродить вокруг в ночи.
— Мой отец, — наконец сказал я, — Ждет меня.
— Он часть конвенции?
Его слова вызвали смутные воспоминания. Причина, почему отель был полон в ту ночь — коммивояжерская торговая конвенция, проходившая в городе. Пылесосов "Duroluxe".
— Мы проезжали мимо, — сказал я.
Он кивнул и резко выкинул свою сигарету на землю между нами, и я затаил дыхание. Это место со всем иссохшим деревом, гниющими бархатными стульями, и пылью и мусором — было идеальным место для пожара.
Я быстро наступил на окурок. Огонь — одна из самых коварных частей для говорящего с призраками. Находясь рядом с призрачным окурком, спичкой, или, черт, фейерверком, все то, от чего умер дух — было достаточно, чтобы разжечь огонь, который мог причинить достаточного много ущерба или стать причиной смерти.
— Спасибо пацан. — Он хлопнул меня по плечу, и я вздрогнул, ожидая физического контакта с ним, как живого человека, но его не последовало. С другой стороны, для него, не важно как, сколько ждать, до того, как пожар начнется снова, он тоже был живым человеком. В конце концов, все возможно.
После того, как мой новый друг вернулся к своим приятелям, я двинулся дальше. Впереди, коридор открывался в более широкую область, или так казалось. Все, что я мог сказать — свет моего мобильного телефона не достигал краев темноты, и я не видел груды хлама, сложенных вдоль сторон, которые до сих пор сопровождали мое путешествие.
Я поспешил в открытую дверь, мимо последней груды мусора в поле зрения. Я мог почувствовать потолок надо мной, поднимавшийся таким образом, что ты мог просто его ощутить, когда воздух двигался вокруг тебя. Я перешел от узкого и тесного коридора к просторному, более открытому месту. Тут шум по другому звучал. И пол подо мной тоже изменился. Каждый пройденный шаг отдавался глухим стуком.
Подняв телефон еще выше, я мельком увидел рваные нити призрачной белой ткани, свисающие с потолка, двигающиеся силой тяги, которую я ощутил ранее. Верхняя часть потолка, ту, которую я мог видеть, во всяком случае, была более нетронутой, все еще сохраняя некую оригинальную прямоугольную форму.
Сцена. Я оказался в театре. Наверно на старой сцене. Это объясняло глухой звук под моими ногами.
Но все еще вокруг не души.
Где же все?
В отдаление, на вершине прохода к сидячим места, быстро потухшая мгновенная вспышка фонарика, привлекла мое внимание.
— Привет? — Я поспешил вперед, выставляя свой телефон чуть вперед, в поисках края сцены или хотя бы отблеска металла еще не демонтированного кресла в зале у края сцены. Там должна быть пропасть в полу, не очень большая, но достаточно большая, чтобы запросто можно было сломать лодыжку или…. шею.
Но отвлечься от пола, было ошибкой. Или они уже начали реконструкцию на полу сцены или они просто забыли огородить дыру в полу, где доски уже были демонтированы. В одну минуту я был в порядке, а в следующую, моя левая нога поймала только воздух.
Мое сердце ухнуло в горло, и я рухнул вперед, мои руки и затем, голова врезались в древесину, которая все еще было на месте, на другой стороне дыры, которую я нашел.
Я вцепился в пол, чтобы остановить падание, прежде чем остальная часть не последовала за моими ногами.
Разрушитель полетел вперед, скрывшись из виду, и мой мобильный телефон выскользнувшей из руки, светясь по пути вниз к земле под разрытой сценой, я ударился о поперечную балку.
Дерьмо.
Пульс бил в ушах, и дыхание звучало, так же громко как крик. Край деревянного пола, занозистый и острый, впился в нижнюю часть моих предплечий. Мои пальцы схватились за бортик и сейчас, руки соединяли вес моего тела и пол, пока я висел, в напряженном и неловком положении, на вытянутых руках.
Бортик был облупившийся и сухим под моими вспотевшими пальцами, и мои руки начали дрожать. Я не был уверен, какая часть сдастся первая.
Я освободил одну руку, чувствую, как рвется кожа, пока я перетаскивал свою руку через край пропасти, и разместил свою ладонь на плоской поверхности сцены.
Приложив усилия, я заставил свои трясущиеся и дрожащие мышцы собраться воедино, и приземлил, половину своего тела на сцену, а другая половина моего тела все еще весела в дыре, задыхаясь и тяжело дыша пылью и грязью. Я могу это сделать. Я мог бы сделать это.
И затем у меня за спиной, вспышка света, запах дыма, и десятки кричащих голосов. Начался пожар в Archway Hotel.
Глава 8 (Алона)
Я очнулась, в удушливой темноте, не видя ничего. Я не могла двигаться, не могла видеть… не могла дышать.
Спокойствие, только спокойствие. Легко сказать, но что делать с ощущением стянутости в груди и желанием кричать, чтобы вдохнуть.
Был ли это конец? Темнота, это то самое небытие, о котором говорил Уилл? Я представляла горящие ямы пламени, или быть может, возможность видеть себя разлетающейся как пепел от костра на ветру. Но никак не эту темноту и невыносимую духоту, в которой я ничего не могла разглядеть. Я не чувствовала клаустрофобию, потому что когда мне было шесть, отец случайно закрыл меня в шкафу моей матери с дюжиной или около того меховых пальто, меховых накидок и шалей. (Я снова могла играть в показ мод, даже при том, что была уже наказана за неделю до этого. Таким образом, запертая в шкафу с мехами вместо обычного перетаскивания их вниз в прихожую, что могло вывести любого разумного человека, я использовала их для показа. Это было, как оказаться в ловушке с животным… который был повсюду.)
Но странной частью в этом, кроме бесконечной тьмы, по-прежнему была я. Небытие, — которое описывал Уилл — означало, что я не должна была существовать? Возможно, как и то, что ваше имя и память о вашей жизни всегда будет на задворках сознания, но вы не сможете полностью вспомнить этого … навсегда.
Если бы смысл заключался в том, чтобы помнить. Я бы знала, что присутствует и другое существование помимо этого, и это было бы моим наказанием. Застрять здесь, зная то, что я никогда не смогу иметь снова, пойманная в ловушку в этой неумолимой темноте, навсегда …
Нет. Что-то в этом казалось неправильным, и дело не только в изощренном и несправедливом способе. Каждый раз, когда я исчезала ранее, теряя контроль и позволяя отрицательной энергии захватить меня, у меня не было воспоминаний об этом. Я просто не существовала в то время. Они были просто пробелами. Как ночь на действительно плохой вечеринке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
