средних лет дама во вдовьем чепце. Усталость на лице старила ее, скрывая настоящий возраст. Судя по внешнему виду, она могла приходиться девушке возраста Предславы как матерью, так и старшей сестрой. Именно это (из трех свободных) кресел Слава выбрала потому, что дама проявила к ней лишь вежливый интерес. В случайно перехваченном взгляде не было ни зависти к той, что одета богаче, ни досады на ту, что, возможно, перехватит королевскую помощь. Расправив складки юбки, Слава вежливо кивнула соседке и приготовилась ждать. - Вы тоже за протекцией? – Негромко спросила дама, выждав для приличия пару минут. Слава мысленно улыбнулась, заметив, как сразу насторожились остальные просительницы. – Простите, ради Творца, я, наверное кажусь вам ужасно невежливой! – Дама с виноватой улыбкой покачала головой. – Порой мне кажется, я совсем одичала в своей глуши. Меня зовут фру фон Торфсмоор, мой супруг был рыцарем Его Величества.
Последняя фраза была сказана с таким достоинством, что Слава невольно добавила пару слов к традиционной форме представления. - Графиня фон Биркхольц. Мой супруг и его полк тоже служат Его Величеству. - Ой, простите, Ваше Сиятельство! – Дама подскочила, приседая в реверансе. – Я не знала... - Ах, оставьте, любезная фру, - милостиво кивнула ручкой Слава (оказывается, графиней быть может даже весьма приятно). – Я здесь неофициально. И нет, - она невольно стрельнула глазами в сторону притихших дам, - я не за протекцией. Я, скорее, с докладом.
В этот момент из кабинета вышла очередная просительница. Дама нервно комкала в руках кружевной платок, щеки ее горели. Дождавшись, пока секретарь вошла с докладом, дама оглядела оставшихся в приемной и драматическим тоном прошептала: «Ее Величество не в духе». Неизвестно, что бы сказали всполошившиеся просительницы, но тут резная дверь приоткрылась и секретарь вновь заняла свое место. - Ваше Сиятельство! – Учтивый поклон - Вас ждут. - Спасибо, дорогая! Как-нибудь позднее, когда вернусь, увидимся. – Светским тоном прощебетала Слава, проходя в приветливо открытую дверь.
Либуше сидела за столом, устало откинувшись в кресле. Локтем одной руки она опиралась о подлокотник, пальцами массирую склоненный к руке висок. - Ваше Величество! – Дружба дружбой, но Предслава присела в реверансе, уважая заведенный во дворце порядок. И дело было совсем не в том, что Либуше могла затаить обиду, присядь подруга детства недостаточно низко. Просто, и этому сугубо учили всех девочек из свиты княжны, если между собой вести себя так, а на людях – иначе, то рано или поздно забудешься. - Графиня, - Либуше ответила на приветствие вымученной улыбкой и кивнула в сторону кресла. – Садись, Славушка. Я велела подать нам чего-нибудь напиться. Расскажешь, с чем пожаловала, или дождешься, пока после всех этих выходов можно будет по-человечески посидеть? - Я бы с радостью, - вздохнула Слава. - Только мне завтра в дорогу. Мужу нетерпится. А сегодня у тебя, княжно, там народ в приемной... - Подождут. – Либуше досадливо сдвинула брови. – Я тоже не каждый день подругу замуж выдаю.
Слуги внесли чайник ароматного травяного отвара и разные лакомства. Подруги выждали, пока лишние уши удалятся, а потом Слава участливо спросила: «Совсем тяжко, княжно?». Либуше только махнула рукой, мол, не спрашивай. Слава и не спрашивала. Она молча разливала чай, подсунула княжне под руку блюдце со сладкой выпечкой. И только потом налила себе. Она уже видела, что попала в не самый лучший для задушевных разговоров день, но не бежать же теперь обратно. - Идут, идут... – Либуше, отпив глоток, прикрыла глаза, зримо позволяя себе выдохнуть. – Ладно бы, с бедой шли. Ну, всяко там бывает: муж – не хозяин, с приданым не сложилось, родня наследством обидела... Так ведь, не поверишь, Славушка, с таким идут, что и сказать смешно. - Расскажешь?
Жизнь при дворе (хоть в Любице, хоть в Люнборге) быстро учит, что не всегда можно жаловаться, и не на все. Но если уж молодая королева завела этот разговор, значит, не видит большой беды в том, чтобы на миг попустить вожжи. - Ой, да что там рассказывать. Представляешь, Славушка, жениха ей надобно! - Женихов всем надобно, - хмыкнула Слава, - кроме тех, кто уже – жена мужняя. - Ну да, конечно. – Казалось Либуше успокаивалась уже от самой возможности высказаться. – Только, понимаешь, если уж гнаться за женихом столичным (да чтобы при должности, да при своем, да чтобы не совсем старик), так надо же головой подумать, а чем, кроме королевского приказа, ты этого жениха приманить можешь? - Ну, видно, она и подумала. – Слава вспомнила вышедшую просительницу и понимающе усмехнулась. – И рассудила, что без королевского приказа тут – никак. Так что, она и правда за женихом приходила? Думала, раз у тебя муж – король, да еще и генерал, так у тебя тут женихи под стенами лагерем стоят?
Теперь настал черед Либуше посмеиваться над незатейливой шуткой. Конечною королевам не пристало терять терпение. Им положено быть милостивыми и понимающими, и все такое прочее. Только как тут удержаться, если люди, которым действительно нужна помощь, по несколько дней не могут пробиться на аудиенцию, потому что приемные принцесс забиты вот-таким-вот: «Дочери-красавице муж без титула не к лицу» или «Умею шить, прясть и делать терновую наливку. Возьмите меня в придворные дамы». А половина придворных дам, чего уж там, даже терновой наливки делать не умеют, ради мужей их только и держат. - Ладно, Славушка, посмеялись и хватит. – Либуше вздохнула. – Тебя муж сегодня надолго отпустил? - Ну-у, - Слава задумчиво приложила к губам кончик веера. – Вообще-то, я с ночи его еще не видела. У него же полк, маневры и боги знают что там еще. - Творц знает... – Поправила Либуше подругу, оглядываясь на дверь. Нет, она не опасалась, что этот разговор подслушивается, попробуй сделай это незаметно в полной народу приемной. Скорее, напоминала Предславе о том, что к ним здесь особые требования. - Ну да, и Творец тоже знает, наверное. – Слава вздохнула. – А я, собственно, зачем пришла. Что там с мужниной семьей, может, ты знаешь? Там какие-то тайны, намеки... А покрутиться при дворе, самой собирая сплетни, у меня пока никак не выйдет. Надо же хоть знать, куда я попала. - Похвальное намерение на третий день после свадьбы. – Либуше не удержалась, улыбнулась. – А не кажется ли тебе, Славушка, что теперь-то уже – без разницы. - Ну, кому –
