Монарх отмахивался от попыток командира королевской дворцовой гвардии обсудить проблемы колоний.
– Потом, Черчилль, – повторял он. – Мне и так ни на что не хватает времени, проблем слишком много, и голова у меня вот-вот разорвется на части.
Но полковник Черчилль был не из тех, кто отступает. Он пообещал свою помощь, к тому же белый индеец своей цельностью и редкостным чувством собственного достоинства произвел на полковника неизгладимое впечатление. Ренно заслуживал королевской аудиенции.
Черчилль разработал новый план и однажды утром, когда королева Мария неожиданно пришла с проверкой в гарнизон, расположившийся за дворцом Уайт-Холл, привел свой план в действие.
Из всех Стюартов она, пожалуй, была самой мудрой и самой компетентной. Она родилась принцессой, воспитывалась как супруга будущего монарха и прекрасно понимала, что такое чувство долга и ответственность перед собственным народом. Когда ее попросили разделить трон с супругом, она отнеслась к этому весьма серьезно. Королева выгодно отличалась от своих распутных и расточительных родственников. Она любила мужа, желала ему благополучия, а ее непоколебимая вера в него явила народу, привыкшему к распущенности Стюартов, новый образец королевской семьи.
К сожалению, королева совершенно не умела одеваться. Только когда того требовали государственные церемонии, она наряжалась как подобает королеве. К тому же она была невзрачной. Зато королева Мария обладала качествами, которых так недоставало многим из ее сородичей. Она была честной, прямой, далекой от всяких уловок, обладала живым умом, цепкой памятью и даром сочувствия.
Когда королева закончила проверку полка дворцовой гвардии, сопровождавший ее полковник Черчилль понял, что у него есть шанс, и не упустил его.
– Ваше Величество, – обратился он к королеве, – не могли бы вы уделить мне полчаса вашего времени?
Мария почувствовала, что офицер хочет говорить о чем-то серьезном и важном.
Она повернулась к молодой придворной даме и спросила:
– Что у меня дальше по расписанию, Дафна?
– К вам должна приехать с визитом жена австрийского посла, а на второй завтрак мы ждем графиню Саутгемптон.
Мария что-то быстро прикинула в уме и приняла решение.
– Пусть они позавтракают вместе. Я присоединюсь к ним позднее. Пойдемте, полковник.
Они прошли в покои королевы. Дворец Уайт-Холл был мрачным и неприветливым, большие залы напоминали пещеры, но за обустройством своих помещений королева наблюдала лично, и результат превзошел все ожидания.
Она села на диван, расправила пышную юбку и жестом пригласила полковника сесть на стул напротив.
– У вас какие-то проблемы, полковник?
– Нет, Ваше Величество. Проблемы есть у Англии, и я к этому еще вернусь, но сначала хочу рассказать вам об одном необычном человеке.
Королева слушала рассказ полковника о Ренно с неподдельным интересом.
– Раз он белый, значит, он сын колонистов, – наконец сказала королева.
– Полагаю, что так, Ваше Величество, но я его об этом не расспрашивал.– Черчилль особо подчеркнул то, как Ренно отказался застрелить оленя в Ричмонд-парке.
– Потрясающе! – воскликнула королева. Она искренне заинтересовалась Ренно. – А что этот индеец делает в Лондоне?
– Я бы предпочел, чтобы он сам вам об этом рассказал, Ваше величество. Позвольте мне лишь добавить, что Джон Драйден уже сочиняет о нем не то пьесу, не то поэму, а несколько художников мечтают написать его портрет.
Мария кивнула:
– Мистер Драйден не любит пустышек. Полковник, когда вы приведете индейца ко мне?
– Когда скажете, Ваше Величество.
Королева позвонила, и в комнату вошла ее придворная дама.
– Дафна, завтра кто-нибудь приходит ко мне на чай?
– Да, Ваше Величество. Герцогиня Норфолк, герцогиня Графтон и…
– Назначьте им другой день. Полковник, завтра в четыре я жду вас с вашим благородным дикарем.
Джон Черчилль, не теряя времени, отправился в домик на берегу Темзы. Он приехал, как раз когда Ренно и Джефри собирались выходить, и рассказал им о приглашении.
– Мы постараемся, вести себя, как подобает, – заверил его Джефри.
Черчилль покачал головой и улыбнулся:
– Боюсь, что на вас приглашение не распространяется. Королева Мария позвала на чай меня и Ренно, больше никого.
– Значит, он будет там один.
– Ему всего лишь надо оставаться самим собой, – ответил полковник. – Не пытайтесь его переделать и не внушайте ему, что он должен и чего не должен говорить Ее Величеству.
Взволнованный Джефри попробовал возражать, но был вынужден согласиться с человеком, который лучше его знал придворные нравы.
– Гораздо важнее, чтобы он правильно оделся. Если он появится перед Ее Величеством в набедренной повязке и боевой раскраске, будет скандал.
На следующий день после обеда Ренно оделся под тщательным присмотром Джефри. После долгих уговоров согласился надеть замшевые штаны и рубаху, но настоял на том, чтобы нанести жир и боевую раскраску на лицо и смазать выбритую часть головы. Он заявил, что, не сделав этого, проявит тем самым полное неуважение к жене великого сахема англичан. Джефри пришлось уступить.
Оказалось, что они не предусмотрели подарка для королевы. По просьбе Эндрю Уилсона, Гонка послал несколько даров для короля Вильгельма, но ни один из них невозможно было преподнести женщине.
Ренно покопался в своих вещах и, наконец, нашел маленькую куколку-талисман, которую сделала для него Балинта. Вырезанная из дерева кукла изображала индейскую девочку и была одета так, как одевалась сама Балинта. В стране сенеков все девочки делали таких кукол. Кукла не представляла особой ценности, но больше подарить королеве было нечего. Ренно взял ее с собой и спрятал под плащом из бизоньей шкуры.
Джефри от всего сердца пожелал другу удачи.
Прибыл кавалерийский эскорт, чтобы сопроводить Ренно по Стрэнду до самого дворца Уайт-Холл. Скопилось много зевак, но Ренно не обращал на них внимания.
Часовые у ворот дворца отдали ему честь. В приемной уже ждал полковник Черчилль.
Полковник остался доволен внешним видом Ренно. Он только нахмурился при виде ножа и томагавка.
– Здесь считается дурным тоном появляться в частных покоях Ее Величества с оружием, – сказал он.
Ренно покачал головой:
– Какой же я воин, если оставлю нож и томагавк? Я опозорю клан Медведя и весь свой народ.
Полковник Черчилль услышал в голосе Ренно решительные нотки и решил больше не настаивать.
Большинству посетителей Уайт-Холл не нравился – его длинные широкие коридоры были слишком пустынны, стены лишены каких бы то ни было украшений. Такой порядок ввел еще Карл II. Он утверждал, что так заговорщикам будет негде прятать оружие. Ренно, в отличие от остальных посетителей, оценил отсутствие лишних вещей. На его вкус, дворец был самым приятным домом в Лондоне.
