– Здесь замечательное место для дома, – сказала Нетти. Она не понимала, зачем он привез сюда ее.
Том и сам не понимал зачем.
– Я… я хотел показать его тебе, – тихо промолвил он.
Эндрю Уилсон уехал в Бостон, чтобы доложить губернатору Шерли о боевом отряде алгонкинов, совершившем ряд нападений на колонистские поселения. Полковник и губернатор долго беседовали, в конце концов, губернатор присвоил полковнику звание бригадного генерала. Теперь Уилсон стал вторым по старшинству офицером, выше его по званию был только генерал-майор Уильям Пепперелл, главнокомандующий милиции всего Массачусетса. Бригадный генерал Уилсон должен был взять на себя командование пехотой.
Ему надлежало отправиться в Нью-Хейвен для встречи с военными представителями других колоний, чтобы разработать план совместных действий на случай экстренных ситуаций. Он проезжал в день по сорок миль и добрался до Нью-Хейвена за трое суток.
Это был один из самых больших и оживленных городов Новой Англии. В гавани теснились торговые суда. Перед двумя церквями и гостиницей расстилалось зеленое поле, на котором паслись коровы и овцы. Состоятельные горожане поговаривали о создании нового колледжа в противовес Гарварду в Массачусетсе (единственному пока высшему учебному заведению во всех английских колониях).
Для военных забронировали комнаты в местной гостинице, и почти сразу после своего прибытия вновь испеченный бригадный генерал уже сидел за ужином вместе со своими коллегами из Коннектикута, Род-Айленда, Нью-Гэмпшира и Нью-Йорка. Двери в залу держали закрытыми, и как только слуги, принесшие еду, вышли, начались переговоры. Уилсон был старшим из присутствовавших офицеров, он взял председательство на себя и не терял времени даром.
Начал он с того, что подробно рассказал о нападении алгонкинов. Командир милиции из Нью-Гэмпшира уже был в курсе. Уилсон продолжал:
– Наше положение может оказаться крайне тяжелым, и вам всем это известно. У нас есть основания полагать, что генерал де Мартен в Луисберге располагает тремя тысячами солдат, и еще тысячью в Цитадели Квебека. Две тысячи воинов гуронов и оттава являются союзниками французов, а теперь к ним присоединятся и три тысячи алгонкинов.
Полковник Эдвард Шуйлер из Нью-Йорка провел рукой по седым волосам.
– Мы можем выставить лишь две с половиной тысячи ополченцев, – сказал он. – И даже если к нам присоединятся все ирокезы, нас все равно будет намного меньше.
Полковник Теодор Браунелл из Коннектикута, невысокого роста, вспыльчивый мужчина, который имел обыкновение говорить решительным тоном, заявил:
– Но больше, чем в людях, мы нуждаемся в современном огнестрельном оружии. Короткоствольные ружья с раструбами столь же эффективны, как те доисторические мушкеты, которыми до сих пор оснащены многие наши батальоны.
– Мы надеемся, что положение улучшится, когда наши специальные посланники в Англии смогут привлечь внимание короля Вильгельма, – ответил бригадный генерал Уилсон. – Тем временем мы должны организовать оборону наилучшим образом с тем, что имеем.
Полковник Фрэнсис Грей из Род-Айленда, высокий, плотный мужчина, сказал виноватым тоном:
– Мне бы не хотелось, чтобы вы решили, будто это мое личное мнение, но мы почти единогласно решили, что наши ополченцы будут принимать участие в активных военных действиях только под руководством офицера нашей колонии, извините, бригадный генерал.
Эндрю Уилсон не знал, что на это ответить. Отказ одной из колоний от совместных действий подорвет их общее единство и в результате приведет к поражению, даже, несмотря на успехи Джефри и Ренно. Он сжал кулак.
– Мы все вместе обязаны работать, планировать наши действия и сражаться. Честно говоря, джентльмены, меня совершенно не волнует, кто именно будет главнокомандующим.
Краснолицый полковник Пол Томасон из Нью-Гэмпшира, резко рассмеялся:
– Вам легко говорить, бригадный генерал! Вы и генерал Пепперелл выше остальных по званию.
– К тому же, – вставил полковник Шуйлер из Нью-Йорка, – Массачусетс самая большая из колоний, и вы с Пеппереллом наверняка решите, что командовать должны вы.
Эндрю Уилсон еле сдержался:
– Прикажите своим колониям произвести вас всех в звание генерал-лейтенантов, тогда сможете бросать жребий, кому вести за собой остальных. Форт Луисберг – мощная крепость, и в нашем теперешнем положении было бы смешно думать, что мы можем взять его штурмом. Значит, мы оставим инициативу французам и позволим им напасть на нас. Когда французские войска вступят в наши города, а гуроны, оттава и алгонкины будут хозяйничать в пограничных деревнях, боюсь, мы все еще будем спорить, кому именно быть командующим.
Полковник Браунелл сказал:
– До сегодняшнего вечера я и не подозревал, что положение настолько серьезно. Думаю, что после моего доклада, наша колония, Коннектикут, согласится воевать под предводительством Массачусетса.
– Спасибо, полковник, – поблагодарил его Эндрю Уилсон, – а теперь я предлагаю сосредоточиться на наборе новых рекрутов. Нам надо постараться увеличить состав наших отрядов вдвое.
– Откуда?! – быстро вздохнул полковник Томасон. – Нью-Гэмпшир бедная колония. Нам не удалось разбогатеть на торговле и мануфактуре, как вам в Бостоне.
– Род-Айленд, – заявил полковник Грей, – не уверен, что нам действительно грозит опасность. Наши индейцы никогда не доставляли нам беспокойства. Да, на некоторые торговые суда нападали французские каперы, но нельзя же винить в этом Францию. На свете много разных пиратов.
– Нью-Йорк признает нависшую над нами угрозу и постарается усилить ряды милиции, – сказал полковник Шуйлер. – Но мы хотим еще раз подчеркнуть, что при принятии окончательных решений мы должны иметь голос, как и все остальные колонии. А если нам что-то не понравится, мы оставляем за собой право независимых действий.
– Я лишь могу обрисовать вам положение вещей, как видится оно нам в Массачусетсе, джентльмены, – подвел итог бригадный генерал Уилсон. – И позвольте мне еще раз вам напомнить: когда начнется война – а она начнется, – за свою свободу мы готовы сражаться хоть в одиночку. Если французы одержат победу, наше положение будет не лучше, чем у рабов.
Глава пятая
Полковник Джон Черчилль убедился, что специальным посланникам Массачусетса действительно нужна помощь короны и что колониям в Северной Америке грозит страшная опасность, и потому несколько раз пытался поговорить на эту тему с королем. Но далекие колонии совершенно не занимали короля Вильгельма. Он привыкал работать с парламентом, ревнивым ко всяким королевским привилегиям; предстояло ввести новые налоги; не давала покоя и французская угроза: Франция явно укрепляла армию и флот.
