– Вряд ли кто-нибудь сможет по внешнему виду с точностью определить принадлежность к конкретному племени, да и вряд ли это так важно. Этот Грамон мог возглавить и боевой отряд алгонкинов. Важно другое. Алгонкины напали на нас без всякой видимой причины, подтвердив тем самым каши опасения. Теперь можно не сомневаться, что они заключили союз с французами.
– Что мы можем предпринять в связи с этим, полковник?
Эндрю Уилсон помрачнел:
– Да мало что. Поставим в известность губернатора Шерли и губернаторов остальных колоний. Я пошлю гонца к Гонке, вождю сенеков, пусть он сам свяжется с остальными ирокезскими племенами. Я же приложу максимум усилий, чтобы набрать больше рекрутов. Но, прежде всего, буду молиться, чтобы миссия Джефри и Ренно в Лондоне закончилась удачно. Именно от них зависит, будем ли мы свободными англичанами или станем подданными фанатика, который сидит на французском троне. Нам сейчас просто необходима помощь короля Вильгельма!
Том тяжело вздохнул.
– Все проблемы за один день не решить, – сказал полковник. – Ты устал. Поехали домой, тебе надо хорошо поесть, тогда и чувствовать себя будешь лучше.
– Спасибо, сэр. – Том покачал головой. – Но сегодня мне бы не хотелось заразить своим плохим настроением Милдред. Лучше уж останусь в городе, пока сам не воспряну духом.
Эндрю Уилсон не стал настаивать.
Том умылся, переоделся в гражданский костюм и пошел бесцельно бродить по форту Спрингфилд. Многие приветствовали его, он же лишь отвечал на приветствия, но ни с кем не останавливался. Наконец он вспомнил, что с самого утра ничего не ел, да и тогда наскоро перекусил копченым мясом и сушеной кукурузой. Том зашел в гостиницу, выбрал столик в дальнем темном углу и сел.
Он сильно замерз и потому попросил принести горячего рому. Потягивая ром, он пытался разобраться в своих ощущениях, но у него ничего не получалось. Его охватило какое-то отчаяние. Жизнь в Массачусетсе была непростой, одному ему было одиноко, а впереди пока ничего хорошего не предвиделось. Можно, конечно, перебраться в Бостон, но это не выход. Нельзя так вот взять и сбежать. Его дом в форте Спрингфилд, и что бы ни случилось, он останется здесь.
– О чем задумались? – раздался женский голос. Том поднял глаза и увидел Нетти. Щеки и губы у нее были подкрашены красным, веки – голубым, одета она была броско.
Том сразу же встал и предложил ей сесть.
– Я не хочу мешать.
– Вы не мешаете. Садитесь, пожалуйста, и выпейте со мной.
Нетти задумалась, но быстро согласилась. Она бы не стала подходить к нему на публике, но у него был такой печальный, такой тоскливый вид.
– Я слышала, что ваш отряд успешно выполнил свою задачу, – сказала она.
Том скривил рот:
– Ну да, там, вверх по течению, валяются трупы алгонкинов. И можно точно сказать, что эти мародеры больше не будут доставлять неприятностей поселенцам.
Нетти кивнула. Она поняла, что ему не нравится убивать. Несмотря на свою силу, Том был мягким и чувствительным человеком. Неудивительно, что он так грустит.
Нетти изо всех сил старалась развеселить Тома. Он сначала совсем не реагировал, потом понемногу начал отходить. Ему нравилась ее компания, и он пригласил ее пообедать вместе.
– Но… я не из-за этого подошла к вам, – начала было возражать Нетти.
Том не обратил внимания на ее протесты и заказал обильный обед на двоих. Когда принесли еду, Том ел медленно, с большим удовольствием. Наверное, и скудный солдатский паек, на котором ему пришлось жить целую неделю, тоже не способствовал хорошему настроению.
Потихоньку настроение у него улучшалось. Он был очень благодарен Нетти. И не просто благодарен. Его все сильнее тянуло к ней. Он не хотел в этом признаваться, но знал, что она ему нравится.
Нетти почувствовала, как в нем что-то происходит. Она привыкла разбираться в малейших оттенках мужского настроения и потому могла точно сказать, что Том наконец-то увидел в ней женщину. И еще она знала, что он боится смутить ее непристойным предложением.
Нетти глубоко вдохнула, потом положила свою руку ему на локоть и посмотрела ему в глаза.
– Пойдем со мной, – сказал она. – Прямо сейчас. – Том покраснел. Он боялся, что она решит, будто обязана ему. И он замотал головой.
Нетти стояла на своем.
– Пожалуйста, – мягко добавила она. – Ты мне нравишься ничуть не меньше. – Странно, но она только теперь поняла, что так оно и было на самом деле.
Том сдался. Он заплатил за еду и напитки, и они быстро дошли до комнаты Нетти. Нетти сразу заметила, что Том Хиббард очень отличается ото всех других мужчин, которых она водила к себе. Те, другие, вели себя иначе: кто-то пытался проскользнуть незаметно, кто-то стыдился, кто-то вел себя вызывающе. Том, напротив, оставался самим собой, ему нравилось идти рядом с Нетти и совершенно не волновало, что о нем могут подумать прохожие.
В комнате Нетти основное место занимала огромная кровать с пологом на четырех столбиках. Том вдруг занервничал. Нетти взяла инициативу на себя, подошла к нему, и он нежно поцеловал ее.
По мере нарастания страстей Том становился все нежнее и заботливее. Ни один мужчина никогда не вел себя с Нетти подобным образом. Ее впервые в жизни захлестнуло настоящее чувство.
Они лежали, обнявшись и никак не могли оторваться друг от друга.
Наконец они молча оделись. Том откашлялся, ему было не по себе.
– Я не хочу обижать тебя, – сказал он, – но… – И он достал кошелек.
У Нетти вспыхнули щеки, она замотала головой:
– Нет. И никогда больше к этому не возвращайся. Никогда. – Он стоял и долго молча смотрел на нее. Потом вдруг сказал охрипшим голосом:
– Если у тебя найдется час или около того, пойдем со мной. Я хочу тебе кое-что показать.
Нетти кивнула.
Он подал ей пальто, чего тоже никто никогда не делал.
Они прошли к конюшне за гостиницей. Там Том взял напрокат двух лошадей. Он помог Нетти взобраться в седло и направил лошадь к реке, потом повернул на юг.
Нетти понятия не имела, что задумал Том. Они проехали мимо дома Иды Элвин и мимо почти полностью достроенного дома семейства Готье.
Наконец они выехали на открытое пространство. Плоская вершина холма, возвышавшегося над излучиной реки Коннектикут, была очищена от леса. Том спрыгнул на землю и помог спуститься Нетти.
Она медленно огляделась, посмотрела на реку.
– Здесь так красиво, – наконец вымолвила она.
– Это моя земля, – сказал ей Том. – Триста двадцать акров. Я расчистил этот холм уже много лет тому назад, собирался строить тут дом, но все так и осталось. Парни из ополчения предлагали помочь мне, и вот я думаю, что этой весной, когда станет тепло, я начну строить тут дом. И подготовлю землю к севу.
