не попадёт, проезжая мимо. — Ром откинулся назад и поставил стакан.
— Ты не Нео из «Матрицы». Ты не можешь увернуться от чёртовой пули.
— Я могу это предвидеть. На похороны никто не приезжал. Слишком много свидетелей.
— Мы держим копов в секрете, — объявил Кейд.
— Ага, слишком много свидетелей из других семей. Стоунвуды. Появилась ещё одна банда.
Кейд прищурился, а затем снова опустил голову, быстро набирая текст, чтобы что-то проверить.
— Я не видел этого на записи с камер наблюдения...
— Потому что на долбанных записях с камер наблюдения не всё видно, — ущипнул себя за переносицу Ром.
Данте посмеялся над их перепалкой, затем хлопнул Кейда по плечу.
— Они избегали уличных камер. Это подпольная банда. Мы их засекли. Не беспокойся об этом.
Представив себе список врагов, мои плечи напряглись, мышцы спины свело от нервного напряжения. Я и раньше была под пристальным вниманием: любовники держали меня под дулом пистолета, избивали и использовали в своих интересах. Правда, всегда по одному человеку за раз. И в основном под контролем. Я достаточно хорошо знала, как воздействовать на разум человека, чтобы остаться в живых.
И всё же, я не была уверена, что смогу создать целое подразделение. Как бы я справилась с бандой, о которой ничего не знала, с мафией, с которой мне никогда не приходилось иметь дело напрямую? Я была плохо подготовлена, зелена и наивна.
Сильная рука Рома легла на мою шею, и он стал массировать мышцы, словно автоматически знал, где находятся узлы. Я медленно выдохнула, когда его рука прошлась по моей спине, надавливая на болевые точки и разминая области, о существовании которых я и не подозревала.
Пока все разговаривали, Ром наклонился и прошептал мне на ухо.
— Расслабься, Клео. Нам предстоит пройти долгий путь, прежде чем ты сможешь на нас давить.
10
Кэти
Прошло две недели. Я каждый день проводила с Иваном, обсуждая деловые вопросы и своё наследство. Он снова и снова повторял, что всё это ради нашей семьи.
В его дом то и дело заходили врачи. Он принимал таблетку за таблеткой и отмахивался от моих вопросов о его здоровье. Иногда, однако, я ловила взгляд врача, и его глаза сообщали немного больше информации, чем хотелось Ивану.
— Сэр, у вас хороший анализ крови, — сказал один из них. — Ваш последний тест тоже был хорошим, но мы должны ежедневно проходить тесты на память в сочетании с вашими лекарствами. Вы не можете продолжать принимать их в прежнем режиме.
Он взглядом заставлял их подчиниться. Всё, что я узнала от бесконечной череды врачей, это то, что дед участвовал в исследовании, и лекарства пока сдерживали развитие его слабоумия.
Казалось, для него это не имело значения. Этот человек был сосредоточен только на одном — на продолжении своего рода. Иван повторял снова и снова: когда-нибудь у меня родится сын, когда-нибудь всё это достанется его правнукам.
«Всё это» составляло миллиарды и миллиарды долларов. Когда Иван впервые показал мне счета, я долго смотрела на количество нулей.
— Всё для семьи, да? — сказал он и захихикал, словно знал, что я удивлена.
Я не стала раскрывать, что никогда не хотела детей. Что не хотела приносить жизнь в такой мрачный и жестокий мир. Впрочем, ему необязательно было знать. Я ничего ему не должна.
Каждый день я просыпалась в своем пентхаусе и смотрела в потолок, думая о том, как всё это изменю. У меня были связи, была учеба, теперь у меня были ресурсы. Оставалось только использовать их.
Однажды я позвонила Данте и пошла с ним на тренировку. Мы усердно тренировались, я постоянно боролась с жёсткими наскоками Данте. Я не сдерживалась, потому что знала, что эти тренировки уже однажды спасли меня с Борисом. Они понадобятся мне снова.
Когда я нанесла ему удар ногой в бок, от которого он упал на колени на одном из матов спортзала, Данте хрипло рассмеялся.
— Хватит, малыш. Ты сегодня злючка.
Я вздохнула и опустилась рядом с ним отдохнуть, часто дыша.
— Спасибо за спарринг.
— Не за что, — поколебался Данте. — За исключением того, что твой парень продолжает спрашивать о тебе.
— У меня нет парня, — глубоко вздохнула я, пытаясь сосредоточиться теперь, когда он заговорил о Роме.
— У тебя он есть и всегда будет. Тот парень, возможно, и похоронил свою цепь, но он также каким-то образом обвязал её вокруг тебя. Вы связаны навеки.
— Не по своей воле, — проворчала я, ковыряя небольшой кусочек пластика, отслоившийся от коврика.
— Ты собираешься избавить его от страданий в ближайшее время?
— Сейчас я не могу этого сделать. Мы не можем быть вместе, Данте.
Данте начал разминаться, и я последовала его примеру. Как всегда, он, казалось, обдумывал мои слова, прежде чем ответить.
— Всегда есть способ всё наладить, если ты хочешь.
— Я не хочу, — выпалила я в ответ, возможно, слишком быстро, чтобы он мне поверил. Однако при мысли о Роме моё тело вспыхнуло. Я чувствовала его прикосновения, слышала его голос и мечтала о его запахе, хотя знала, что не должна этого делать. — Я не могу ему доверять. Он никогда не поставит меня на первое место. И сейчас я тоже не могу поставить его на первое место. Тебе не кажется, что это необходимо, если ты собираешься завязать отношения в мафии?
— Я думаю, это может оказаться невозможным, если ты будешь в мафии, малыш.
Данте прижал руку к груди, и его мышцы напряглись, когда он потянулся. Я сделала то же самое, моё тело полностью синхронизировалось с его телом, как это обычно происходило в спортзале.
— Думаешь, кто-то ставит своего неприкасаемого на первое место?
— Наверное, нет. И всё же я не могу этого сделать. И я не могу рисковать своим положением в братве ради любовника. У меня планы на будущее. У всех нас должны быть планы на будущее.
— Совершать добрые дела? — пошутил Данте. Он жестом велел мне лечь, и моё тело настолько привыкло следовать за ним в этом пространстве, что я даже не усомнилась в этом.
— По крайней мере, что-то лучшее, чем то, что мы уже сделали. — Лёжа на спине, я смотрела на него, пока он медленно подтягивал мою ногу к груди и разминал меня. — Ты не против просто сделать это?
Он усмехнулся, и, прижавшись грудью к моей ноге, я почувствовала изменения в теле.
— Я в порядке прямо здесь, Кэти, — приподнял брови Данте.
Данте, прошедший военную подготовку, был похож на хиппи. Каким-то образом он сохранял манеру
