не вижу причин, по которым мы должны это делать, — Ром подошёл так близко, что я почувствовала жар его тела у себя за спиной.
— Братва должна доверять мне. Они не могут этого сделать, когда ты у меня между ног.
— Они должны уважать тебя. И преклоняться перед тобой. Ничего больше. Эти люди никогда не будут доверять тебе, потому что они не доверяют друг другу и, возможно, даже себе.
— Что ж, мы должны перестроить структуру и начать всё заново.
— И каков будет первый шаг к этому?
Я повернулась к нему как раз перед тем, как мы подошли к Бастиану, Кейду и Данте, которые пили в баре.
— Наверное, тот маленький трюк, который ты только что провернул. В твоём пистолете пустой патронник? Почему?
— Я не перезарядил оружие после поездки на машине, — мужчина воспользовался моментом, чтобы подмигнуть мне.
Я прикусила губу, когда Ром упомянул об этом, внутри у меня всё закипело от его слов, от его игривой манеры подшучивать надо мной.
— Не думай об этом в секс-клубе, а? Мне придётся перекинуть тебя через колено.
Я стиснула зубы, когда он поймал меня.
— Полагаю, никто на это не купился. Во всяком случае, после того как мы приехали вместе.
Я пыталась притвориться, пыталась не думать о нём, как бы мне этого ни хотелось. Приставив пистолет к его голове, я сразу же подумала о том, что могу его потерять. Действительно потерять его. Мне захотелось схватить его и объявить, что у нас официальные и эксклюзивные отношения. И в то же время мне хотелось съёжиться.
Любить кого-то, дышать его воздухом и осознавать, что он дышит вместе с тобой — это дар, это заставляет тебя хотеть держаться за него так крепко, что даже Бог не сможет его отнять.
Когда смерть прокрадывается в твою жизнь, это пугает тебя и заставляет бросаться в объятия всех, кто тебя любит, и обнимать тех, кого ты любишь в ответ. И хочется думать, что твоя любовь священна, что вам не грозят никакие потрясения.
Но смерть непостоянна. Смерть подлая и хищная. Клянусь, она ищет тех людей, которых ты любишь, и утаскивает их во тьму, вырывает из твоих объятий и заставляет тебя задыхаться от их потери.
Я даже не могла вынести мысли о том, чтобы потерять его.
Правильно ли я поступила, отступив, разорвав связь в надежде, что в конце концов будет не так больно? Или это было эгоистично?
Для меня это не имело значения. Ответ был гораздо проще.
— В любом случае это позволило тебе привлечь их внимание, — сказал Ром. — Если ты не хочешь сообщать мне своё местонахождение, дай мне свой номер.
— Нет.
Я обхватила Клеопатру на шее, пытаясь сохранить самообладание. Мне нужно было постоять за себя, показать братве, что я могу, и, возможно, себе тоже, потому что Ром мог исчезнуть в одно мгновение. Мы все могли. Наши жизни были хрупкими предметами, окружёнными шарами разрушения.
— Нам нужно разорвать связь, Ром. Нам нужно двигаться дальше, по крайней мере, сейчас.
— Ты не можешь разорвать связь, женщина. Зачем? Потому что ты мне не доверяешь? Или потому что тебе нужно что-то доказать? — Ром глубоко вздохнул, прежде чем продолжить. — Марио всё равно должны были убрать, если всё дело в этом.
Необходимость уступать ему была настолько невыносимой, что у меня от этого опустились плечи.
— Речь идёт о том, чтобы мы поставили на первое место наши семьи, наше самосохранение и выживание, а не то, что между нами.
— Разве ты не знаешь, Клео? Я выживаю за счёт тебя.
Ром прошёл мимо меня к бару, оставив меня стоять там, потеряв дар речи. Обернувшись, я увидела, как напряглись мышцы на его спине под пиджаком. И поймала себя на том, что мне хочется развернуть его к себе и завладеть его губами за то, что он сказал, за то, что сделал, за то, что снова и снова пронзал моё сердце. Как мог такой безжалостный человек, забравший столько жизней, говорить мне подобные вещи?
Как я могла сопротивляться ему?
Я выпрямилась и пошла к бару, где сидели Данте, Кейд и Бастиан. К нам подошла женщина в костюме с бриллиантами и крыльями ангела и спросила, что мы будем пить.
Ром заказал выпивку для меня и воду для себя.
— Я сегодня не пью, — пробормотала я, когда женщина ушла. Я вообще не пила с тех пор, как оказалась в братве. Как бы мне ни хотелось это признавать, я ни на секунду не доверяла им. Я не могла рисковать и быть пьяной, когда несколько человек хотели меня убить.
Ром проигнорировал мой комментарий и положил руку на спинку моего барного стула. Мгновенно почувствовав её жар, я уставилась на него.
— Как долго, по-вашему, может продлиться такое партнёрство? — Бастиан бросил этот вопрос так, чтобы на него мог ответить каждый из нас, а сам уставился в сторону бармена.
— Думаю, лучше спросить: как оно вообще может продлиться? — ответил Ром.
— Оно продлится столько, сколько мы захотим, — ответила я им обоим. — Потому что мы все являемся частью друг друга в каком-то извращённом смысле, и мы собираемся сделать так, чтобы это сработало, потому что это то, что мы делаем.
— Мне нравится твой драйв сегодня, малыш. — Губы Данте изогнулись в улыбке, а на щеке появилась ямочка.
Если бы не все мужчины, сидящие здесь с ним, я бы поклялась, что он бог.
— Думаю, нам обоим больше понравилось бы, если бы я надрала тебе задницу в спортзале.
— После этой встречи, я думаю, нам нужно выпустить пар.
Данте хрустнул костяшками пальцев, два чёрных и одно золотое кольцо привлекли внимание. Его стиль и внешность заставили официантку уставиться на него, когда она поставила перед нами стаканы. Он поднял руку, когда она вздохнула с сердечками в глазах и отвернулась.
— За успешную первую встречу сегодня.
Прежде чем я успела взять свой бокал, Ром обменялся со мной своим и подмигнул мне. Затем он едва пригубил алкогольный напиток, который держал в руке.
— И за успешные похороны, учитывая, что никто не погиб из проезжающей мимо тачки, — пробормотал Кейд в свой телефон.
— Что ты только что сказал? — я толкнула его в плечо, чтобы он оторвал взгляд от чёртова устройства.
— На похоронах было много гостей, — сказал Кейд. — Приезжали поляки, армяне, японцы. Там были политики, лидеры. У нас на спинах были мишени, и мы были почти не вооружены. Я был уверен, что Ром получит пулю.
— Твоя задница знает, что в меня никто
