безропотно повиновалось своему господину. Каждый думал лишь о том, чтобы как–нибудь пережить эту ситуацию, ожидая лучших времен. До чего так можно было дойти? Этого никто у себя не спрашивал, никто не задавался также вопросом, почему алкоголизм, наркомания, самоубийства случались у нас намного чаще, чем в других городах. Люди или цеплялись за смутную надежду о лучшем будущем или просто сдавались. Со времен революции народу внушали, что он живет в коммунистическом рае. Иногда у меня складывалось впечатление, что мы все находимся в гигантской психиатрической больнице, медперсонал которой изо дня в день внушает голодным, замерзающим и ослепленным пациентам, что они сыты, согреты и обладают истинным свободомыслием.
Протрезвление наступало тогда, когда человек обращался ко Христу. Христиане, руководствуясь Библией, чувствовали себя спокойно, и, обретя таким образом личную свободу, осознавали свою ответственность по защите окружающей среды как продукта Божьего творения. Олег часто проповедовал в духе Рейнхольда Нибура, что человеческая цивилизация выстоит в этом творении только благодаря милости, благодаря царству Божьему и что нельзя злоупотреблять чрезмерно Божьей милостью, чтобы не обернуть ее себе в осуждение.
Именно эта главная тема его проповеди привлекла к нему особое внимание со стороны властей, так как они усматривали опасность в его антикоммунистическом учении.
— Богатство, — говорил он, — разделяет человека с природой, самим собой, со своими ближними и воспитывает в людях только разрушителя и грабителя.
Мы уже несколько десятилетий живем в социалистическом обществе, а что изменилось с тех пор? Неужели марксистская идея разобщенности не применяется непосредственно в нашем обществе?! Коммунисты освободили нас от богатства (маммоны). Они сами им владеют и распоряжаются. Мы питаемся крохами, падающими со столов власть имущих. Неплохо. Бедный Лазарь был не в лучшем положении.
Олег должен был знать, что подобные политические заявления были для него небезопасны. Зарегистрированные церкви также находились под недремлющим оком властей.
Мне кажется, очень важно знать точку зрения Олега, чтобы понимать его слова и поступки. Для власть имущих он был нарушителем общественного спокойствия, а для многих христиан — признанным лидером.
Путь от больницы до дома Новиковых был довольно долгим. Лишь изредка его спутница нарушала молчание:
— Я должна была предвидеть, что мой муж умрет раньше меня, но все равно я к этому была не готова. Перед дверью своего дома она остановилась.
— Да, кстати, — сказала Новикова. — Наш дом и дача уже проданы. Не разглашайте, пожалуйста, эту информацию до тех пор, пока я не уеду. Новый хозяин — наш хороший друг. Он в курсе дела и не будет препятствовать строительным работам на даче. Олег пообещал молчать, пожелал ей мира и сил и попрощался.
Олег смог еще на часок прилечь, а потом отправился на реконструкцию дачи. Как только бригадир узнал, что владелец дома умер, он запаниковал и через мгновение исчез. Остальные рабочие также разъехались. Дело была закончено.
На следующий день, во второй половине дня, Олег отправился к дому Новиковых. Но вместо нее дверь открыл незнакомый мужчина, подозрительно посмотрел поверх очков на Олега и спросил:
— Вам чего?
Услышав, что Олег хочет поговорить с овдовевшей хозяйкой дома, мужчина резко ответил:
— Здесь нет никакой вдовы и никогда не было! Сказав это, он уже хотел, было, закрыть дверь.
— Погодите, — воскликнул возмущенно Олег. — Как это понимать? Может, и подполковник Новиков здесь тоже не проживал?!
— Нет, никогда не проживал. Вы ошиблись адресом, уходите или я вызову милицию!
Ошеломленный, Олег остался стоять перед закрытой дверью. «Что это значит? — думал он. — Улица и номер дома совпадают: улица Гоголя, 49». Олег хорошо ориентировался здесь. В конце концов, он работал в этом доме.
С камнем на сердце он отправился к больнице в надежде разыскать там Нину Николаевну. Сименс поинтересовался в приемной, забрали ли уже тело покойного Новикова, который скончался в ночь с воскресенья на понедельник, в надежде, что вдова находится сейчас где–то здесь…
— Под этой фамилией у нас никто не значится, — равнодушно ответила медсестра.
— Позвольте мне взглянуть! — попросил Олег, чуть ли не вырывая список из ее рук.
Действительно, такая фамилия не значилась.
— Возможно, покойного уже забрали? — предположил Олег.
— Нет, — последовал ответ. — Я никогда не слышала этой фамилии.
Олег был в недоумении. Он решил отправиться в морг.
Уже немолодой человек в белом халате сидел в своем кабинете и читал книгу. Олегу удалось незаметно пробраться в морг, где стояло десять столов, два из которых были свободны. По очереди он приподымал покрывала на каждом столе. Подполковника он не обнаружил.
— Кого вы ищете? — вдруг услышал он голос медработника.
Олег дал свои пояснения и услышал в ответ, что в морг такой не поступал.
— Подойдите к заведующему кардиологическим отделением, — услышал он вдогонку, куда Олег уже направился, было, и без его совета.
Заведующий кардиологическим отделением удивленно посмотрел на беспокойного посетителя, который вошел, едва постучавшись.
— Извините, пожалуйста, я был в ночь с воскресенья на понедельник у постели подполковника Новикова Андрея Михайловича. Он умер у меня на глазах. Куда отправили его труп?
— Сожалею, у нас никогда не было такого пациента, — холодно ответил врач. — Вы, должно быть, ошиблись больницей. Фамилия мне совершенно неизвестна. Сходите в железнодорожную больницу, возможно, ваш друг находится там.
«Вот в чем дело! — у Олега появилась маленькая искра надежды. — Очень может быть, что труп отправили туда». Но и в железнодорожной больнице, и в институтской клинике покойного не было. У Олега мороз пошел по коже от плохого предчувствия.
У первого же исправного автомата он остановился и позвонил Маргарите Ляшко. В ее голосе слышалась беспомощность и разочарование:
— Я сама озадачена, так как со вчерашнего дня предпринимала все меры, чтобы найти мою сестру и умершего, но везде мне отвечают одно и то же. Олег, мне кажется, я с ума сойду! Прошу вас, зайдите ко мне, пожалуйста!
Маргарита сидела за столом вся в слезах. Дети ее о чем–то бурно спорили, но при появлении Олега ушли в другую комнату.
— С нами играют в плохую игру, — заметил Олег. Маргарита взяла в руки трубку и сказала:
— Сейчас я позвоню одному майору КГБ, которого хорошо знаю.
— Алло! Можно поговорить с майором Полонским? Он еще в управлении? — спросила она, кивнув Олегу. — Да! Добрый день, товарищ Полонский! Извините за беспокойство, я разыскиваю свою сестру и ее умершего мужа.
