большинство родителей так и делают. Об этом я сужу по тому, что в нашей лаборатории Морских исследований Зоологического института РАН водолазов явно не хватает. Те, кто это начинал, либо ушли в мир иной, либо состарились, а молодёжь одержима другими заботами
… К тому же она умна, предприимчива, смела и т. д. А ведь известно, что первое, необходимое для водолаза качество – непроходимая глупость. Ну, сами посудите, разве умный человек полезет под воду, да ещё и под лёд, станет ли он подвергать себя намеренно опасности? Второе – водолаз должен быть осторожен, я бы даже сказал – труслив, потому что смелый водолаз долго не живёт! А уж если говорить о таких категориях, как предприимчивость, практичность, то уж совсем дело швах. Нам, к примеру, не заплатили за часы, проведённые под водой, потому что есть какой-то коэффициент, и если бы нам заплатили за погружения, то величина этого общего коэффициента сразу бы упала, и мы получали бы гораздо меньше тех полярников, которые видят лёд сверху, а не с изнанки. Это – не ресурсами страны торговать. Вот такие дела.
Столь длинным вступлением я пытался ответить на вопрос: «Почему в течение многих лет водолазные исследования в Антарктике водолазами нашей лаборатории не проводились?»
Кто мы
Не всё плохо, как хотелось бы… Мы сумели наконец-то сколотить группу из трёх человек, которую принято называть «Водолазной станцией». В неё вошли следующие персоны: Владислав Джуринский или Джу, как он себя называет, аспирант, ему тогда стукнуло 24 года, он исполнял должность водолазного врача; Борис Иванович Сиренко, доктор биологических наук, заведующий Лабораторией морских исследований, водолаз с сорокалетним стажем, ему тогда было 64, начальник нашего биологического отряда (я позволю себе называть его здесь Борисом для краткости, мы съели с ним не один пуд соли); и покорная жертва водолазных пристрастий – автор этих строк, ровесник Советско-Российской антарктической экспедиции, зародившейся в 1955 г.
Участники водолазной экспедиции 52 РАЭ: Борис Иванович Сиренко, Сергей Юрьевич Гагаев, Владислав Леонидович Джуринский.
Немного истории
Отечественные водолазные исследования в Антарктике начались в середине прошлого века. Странное совпадение, именно в то время я проводил испытания своего несовершенного акваланга. В летний сезон 1965–66 гг. маленькая научная группа водолазов-исследователей под началом М. В. Проппа из Мурманского морского биологического института (ММБИ) провела в прибрежных водах южного материка более 160 погружений. В состав отряда входили также Е. Н. Грузов из Зоологического института Академии наук СССР (ЗИН АН СССР) и А. Ф. Пушкин (в то время сотрудник ММБИ). Проводя исследования вблизи научной станции Мирный, они работали под двухметровым припайным льдом на глубинах до 50 метров и открыли здесь в высшей степени разнообразный и обильный подводный мир.
М. В. Пропп
А. Ф. Пушкин
Е. Н. Грузов
С. Н. Рыбаков
В. П. Люлеев
A.M. Шереметевский
В. Б. Андронников
Ю. Г. Гигиняк
Результаты работ оказались настолько значительными и интересными, что через год гидробиологический отряд был вновь включен в состав Советской антарктической экспедиции (САЭ). В сезон 13 САЭ в состав отряда входили: руководитель Е. Н. Грузов, водолаз А. Ф. Пушкин, и инженеры по подводному оборудованию В. П. Люлеев и С. Н. Рыбаков, он же подводный фотограф. Район работ – Южные Шетландские острова, о-в Петра I, вблизи станций Молодёжная, Мирный, Новолазаревская.
Потом последовала экспедиция, продолжившаяся с 1970 по 1972 год – зимовка и два сезона вблизи станций Мирный, Молодёжная. Зимовали пятеро: Е. Н. Грузов, Ю. Г. Гигиняк, А. М. Шереметевский, В. П. Люлеев, С. Н. Рыбаков; шестой из отряда, В. Б. Андроников, работал только сезон.
Нельзя не отдать должное мужеству этих исследователей, которые действительно были одними из первых в деле водолазного изучения подводного мира Антарктики.
Обитание в отдельно взятом совершенном мире
Работать в составе сезонного отряда 52 Российской Антарктической Экспедиции мы начали с 3 декабря 2006 года. Путь в Антарктиду пролегал через Южную Африку, куда мы добрались на рейсовом самолёте. В Кейптауне нас поджидало судно «Академик Фёдоров».
Из Кейптауна мы вышли 6-го и, ещё не дойдя до «ревущих сороковых», почувствовали их взволнованное дыхание. Семибалльный шторм качал нас около 6 суток, пока мы не вошли в разреженные льды, миновав «неистовые пятидесятые».
НЭС Академик Фёдоров. Фото В. В. Потина.
Б. И. Сиренко на зарядке. Фото С. Ю. Гагаева.
Каждый день перед обедом делалось сообщение по трансляции: «Судовое время 11.30. Все участники экспедиции и экипаж приглашаются на обед. Судно находится в Индийском океане в точке с координатами (называются широта и долгота). За сутки пройдено 360 миль. Приятного аппетита». Четырёхразовое питание в море способствовало нашему хорошему настроению и увеличению веса, который мы благополучно будем терять при погружениях в дальнейшем. В свободное от еды время мы писали научные статьи, залезали в трюм, проверяли и готовили к работе водолазное оборудование. Именно оно доставляло нам беспокойство и вот почему.
Оборудование в период 52 РАЭ
Наше оборудование старое. Такое старое, что даже страшно об этом думать, не только писать. Наши акваланги, только те, кто в этом хоть что-нибудь понимает, пусть не падают в обморок, называются АВМ-1м. Они, разумеется, опрессованны[22], проверены и в полном порядке, но их возраст – модель 1957 года, а год выпуска 1971. Тем не менее, этот аппарат зарекомендовал себя как надёжный, именно в условиях спуска при отрицательных температурах. Проверено лично, можете поверить, его легочный автомат никогда не замерзает до такого состояния, чтобы прекратилась нормальная подача воздуха. У нас был ещё и современный, он начал выкидывать фортели сразу, и Джу, который его использовал, вынужден был перейти также на АВМ.
Одевание водолаза. Фото В. Л. Джуринского.
Забивка аппаратов. Фото В. Л. Джуринского
О, старый АВМ-1 – мой верный друг и господин. Фото В. В. Потина.
Французский компрессор тоже знавал лучшие времена. Чтобы его завести, нужно дёрнуть за верёвочку, и не один раз. Лучше делать это спокойно, с добрым лицом, воздерживаясь от комплиментов. Смею заверить, всё это практически невозможно, учитывая тот факт, что бензин, который мы использовали на станции, как оказалось, слегка разбавлен водой.
Наша водолазная одёжка вызывала гомерический смех у пингвинов и икоту у тюленей. Есть, конечно, отчего.
