— Ну, например занять трон и уничтожить Первородных?
Она отворачивается и смеётся — отворачивается, видимо, чтобы не злить меня свои смехом. А потом наклоняется ко мне, обнимает за шею, прижимается к моему уху своими прохладными губами и шепчет:
— Нельзя победить меня, ну как ты это не понял, милый. Есть всего два варианта — или быть на моей стороне или проиграть. Ну выбери уже правильный, наконец!
Согласиться на её предложение? Чем это мне грозит? Могу ли я переиграть её в этом случае, или каждый мой шаг будет под наблюдением и любая попытка отойти в сторону от сценария Рэйден — будет наказываться смертью?
Если бы я согласился — через три минуты Горо был бы мёртв, а уже к ночи Новый Токио покинула бы испуганная, растерянная армия Хинун.
Нет, если хочу выиграть — я должен вести свою игру, на поле Рэйден у меня нет шансов. А еще… мне нужно в списке самых ближайших задач поставить цель убить её. Хватит, она уже слишком сильно мешает.
— Если я всё-таки повторю своё «нет» — ты меня отпустишь сейчас?! — спрашиваю.
— Конечно, — очень сильно удивляется моему вопросу она. — А зачем мне тебя обижать, я же люблю тебя… братик.
Или она ненормальная, или есть важная причина оставить меня в живых… или она, и правда, не считает меня серьёзным, опасным противником.
Она снова наклоняется ко мне, быстро, легонько кусает за мочку уха и снова шепчет:
— Ты мне нравишься… ты единственный, кто мне нравится в этом мире. Ты достоин меня. А значит… значит, скоро мы будем вместе. Ты не веришь в это?! Зря, ты скоро всё увидишь сам… а пока… пока уходи. Только быстрее, вдруг я передумаю отпускать тебя в живых.
* * *
Кайоши открывает глаза. когда на горизонте уже виден Небесный Утёс. Открывает глаза, пробует привстать, но, застонав, сдаётся и остаётся лежать там где лежал — на палубе, где я и оставил его, когда едва живого унёс из дворца. Лежит и смотрит на звёзды, яркой россыпью устлавшие ночное небо.
Поднимаюсь на капитанский мостик и останавливаю Орлана — показывать еле живого Кайоши Нори я не хочу. Подождём немного.
— Это было больно, — кривится Кайоши.
— Ты про шип, который проткнул тебя? — уточняю я усаживаясь рядом с ним.
— Ну не про осу же, которая только, что ужалила, — он показывает мне покрасневший палец.
— Как ты? — прикасаюсь к его лбу — на нём следы от испарины.
— Хорошо, лихорадка уже прошла, — он потягивается и снова морщится от боли. — Я могу встать.
И он легко поднимается — формулы усиления превратили его тело в лёгкую упругую пружину.
— Ри опять тебя обыграла? — засовывает он свой грязный палец в мою кровоточащую рану.
— Еще нет, — я взмахиваю рукой и в воздухе появляется крохотный светлячок. Появляется и зависает перед лицом стоящего рядом Кайоши, словно рассматривая его.
— Она не обыграла. Просто помешала в этот раз мне убить Горо. Только в этот раз.
Я достаю из сумки листок, пишу короткую фразу, потом вызываю вестника и отправляю его.
— Кому? — спрашивает Кайоши с беспокойством глядя вслед крохотной птичке.
— Врагу.
— У тебя их много, — качает головой Кайоши.
— Скоро, надеюсь, станет на одного меньше, — я смотрю как вестник ныряет в тучу проплывающую рядом и исчезает в ней.
— Это было страшно, — неожиданно признаётся Кайоши, я оборачиваюсь к нему и вижу мурашки на его коже.
— Страшно?
— Да. Я убивал его, убивал против своей воли, повинуясь чужим — твоим — приказам… и это было страшно. Сам Горо Хинун умирал от моих ударов.
— Это было прекрасно, — говорю я, вспоминая, как огромная туша корчилась в агонии. — Но… скажи мне…
— Что?
— Ты так разговаривал с ним… так смело… и это сосем не похоже на тебя, брат. Почему?
— Не знаю, — он пожимает плечами. — Может, я очень сильно ненавидел его в тот момент, а может… может, через меня говорил ты. Я же твоя марионетка. Забыл.
Я?!
Вздрагиваю и вспоминаю слова Кайоши там в императорском дворце. Да. Они были очень сильно похожи на те, которые я сам собирался сказать Горо. Неужели личность Кайоши — это уже наполовину и моя личность? Или такое проявляется только в те моменты, когда мне важно взять его под контроль?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Очень интересно, жаль рядом нет Нира, я бы порасспрашивал его.
Он сказал — Кайоши будет меняться… может быть, он именно это имел в в виду?.
— Что ты будешь делать с Ри? — спрашивает Кайоши, взмахивая рукой и наблюдая, как мой светлячок испуганно отлетает в сторону. Отлетает, но потом возвращается снова, повиснув в воздухе рядом с его лицом.
— Убью её, — просто отвечаю я. — Я пока не придумал как, но обязательно придумаю. Пока она жива — любой мой план под угрозой. И моя жизнь — тоже.
* * *
На Сторожевой башне, заметной издалека на ночном горизонте благодаря огромным факелам, нас встречает Джун. И лицо его раскраснелось от возбуждения, причины которого я пока не знаю. Не случилось бы чего плохого — ненавижу плохие вести, их слишком много в последнее время.
Как только оказываемся рядом с башней, Джун перепрыгивает на палубу и, тяжело пыхтя, почти бежит к нам с Кайоши.
— Наконец-то вы вернулись, господин! — выдыхает он радостно, замирая напротив и тяжело переводя дух. — Все волновались — вдруг опоздаете!
Опоздаю? Куда я могу опоздать? Если только в постель к своей жене.
— Весь Небесный Утёс на ушах ходит, все готовят, — продолжает говорить загадками Джун, показывая на город внизу… который и правда весь сияет огнями. Люди — много людей. И лица — они радостные.
Может быть, Эми уже успела родить пока меня не было? Ха, почти смешно.
— К чему готовятся? — не понимаю я — неужели пропустил что-то важное, пока решал опросы?
— Как к чему?! — теперь приходит очередь Джуна удивляться. — Разве это не вы, господин, отдали приказ?
На его лице появляется испуг.
— Приказ? Может, и отдал… — я пожимаю плечами. — Напомни ка мне его.
— Свадьба!
О!
Свадьба?!
— И кто же тот счастливчик?! Неужели это ты, Джун?! Поздравляю! — хлопаю его по плечу.
— Это вы господин — тот счастливчик, — осторожно говорит Джун — кажется, сейчас ему станет плохо. На лице его сейчас страх — страх, что неправильно понял приказ и неверно исполнил его.
— Я?! — смотрю на Кайоши, а тот — очень удивлённо — на меня.
— Ты снова надумал жениться, брат? — спрашивает он. — И на ком же? Неужели решил сделать счастливой Мико? Я рад за малышку, она достойна тебя!
— О! — снова говорю я, потому что всё понимаю. — Кажется, это не Мико,
Говорю я и чувствую как кровь в венах теплеет.
— Тогда кто же? Уже не Ри ли? Это была бы веселая свадьба, — он улыбается и качает головой.
— Алиса, — говорю я, и Кайоши сразу же перестаёт улыбаться.
— Алиса?! — переспрашивает он. — Ну, тогда тебе нужно иметь вторую жизнь в запасе, потому что первую у тебя заберёт её отец.
— Он дал согласие, — говорю я.
— О! — теперь восклицает Кайоши. — Невозможно в это поверить. Алиса — этот трогательный и хрупкий цветок станет твоей? Ты жесток, брат. Ты испортишь её, развратишь… эх.
Он качает головой.
— Это была её идея, вообще-то, — оправдываюсь я и поворачиваюсь к Джуну, который терпеливо ждёт, пока мы закончим выяснять на ком я женюсь — И когда свадьба?
— Сегодня ночью… но нужны последние указания, господин.
Сегодня ночью? На эту ночь у меня были планы. Очень важные планы… и я не хочу их откладывать… но почему бы не сделать всё это одновременно.
Да… мне нравится так. Если всё получится — это будет отличная ночь… И Алиса, её нежное тело и душа станет вишенкой на торте.
— Брачное ложе…, — спрашиваю я. — Оно будет у меня в доме?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Да, господин, — кивает Джун.
Он выглядит напряжённым… напрасно, я доволен его работой.
— Нет, — качаю головой я. — так не пойдёт. Небо. Я хочу чтобы оно стояло на палубе Орлана высоко в небе. Пусть это будет особенная ночь, я хочу запомнить её надолго. И не только я, но и другие.
