мотоциклов. С одним из них — внедорожным — и возился Начо.
— Это я, — сказала Ли.
Начо вздохнул с облегчением.
— Я думал, это миссис Симмонс. Не знаю, насколько хорошо она знает испанский, но даже если совсем чуть-чуть, вряд ли она была бы рада от меня такое услышать.
Он подозрительно взглянул на Ли:
— А ты хорошо знаешь испанский?
Ли засмеялась.
— Достаточно.
— Ну-у-у, — протянул он, — вчера материлась как сапожник ты, и я это слышал. А сегодня ты застукала меня. Значит, квиты?
— Квиты, — согласилась она.
— Так что же тебя сюда привело?
— Ты говорил, мне нужно разобрать вещи родителей. Решить, что забрать, а что выбросить.
— Ага. Когда бы ты хотела поехать?
Ли потопталась на месте, кусая ногти, и, как бы спрашивая, робко ответила:
— Сейчас?
— Сейчас? Вот так сразу?
— Начо, ну пожалуйста! Мне нужно убраться отсюда ненадолго.
— А ты сказала миссис Симмонс?
— Нет. Я хотела сначала спросить у тебя.
Он снова на нее посмотрел.
— Больше похоже, что ты не хотела, чтобы она узнала — если бы я сегодня не смог. Тогда бы ты придумала еще какую-нибудь причину отсюда сбежать.
— Меня так легко раскусить?
— Нет, но ты сильно напоминаешь меня в твоем возрасте. Ты готова ехать?
— Ага, только нужно, наверное, сказать Пег.
Пожав плечами, Начо ответил:
— Легче попросить прощения потом, чем разрешения сейчас. К тому же миссис Симмонс захочет поехать с нами. А у меня есть ощущение, что ты хочешь поехать одна.
Ли усмехнулась.
— Заскочу за вещами, и встретимся у входа.
Начо поднялся на ноги. Посмотрев на свои запачканные машинным маслом ладони, он провел большими пальцами по кончикам остальных и сказал:
— Дай-ка мне минут сорок пять. А то тебе придется терпеть вонючего водителя.
— Отлично! — ответила Ли, сияя и не обращая внимания на его колкость. — На улице через сорок пять минут?
Начо насмешливо улыбнулся ей в ответ уголком рта и кивнул.
Ли вышагивала кругами по комнате и грызла ноготь большого пальца. Она понятия не имела, что будет делать, выехав с Начо из поместья. Она придумала все на ходу. Единственное, в чем она была уверена и за что ей было ужасно стыдно, — ей придется кинуть Начо.
Жестокость такого предательства наводила ее на мысль о том, чтобы ему открыться, но, чем больше она об этом думала, тем яснее осознавала: этому не бывать. Она не могла и представить себе, чтобы Начо так подставился — нарвавшись на неприятности с полицией, рискнул бы работой или даже собственной жизнью — ради нее. Придется его оставить. Но чувство вины ни на секунду не поколебало ее решительности.
Схватив с тумбочки сумку, она перекинула ее через плечо. Сумка ударила ее по ноге с глухим стуком, напомнив, что внутри все еще лежит дневник Боди. Таскать его всюду с собой и читать по паре страниц, как только случится очередной прилив грусти, вошло у Ли в привычку. Но так было до сегодняшней ночи.
Ли вспомнила, как она чуть не упала с плюща, и ее охватил страх, к которому тут же добавилось замешательство при мысли о том, как Боди взял ее под контроль. Как он завладел ее разумом. Если она и просила его о помощи, то никак не ожидала, что он сделает с ней такое. Что он в нее вселится. Тот факт, что это спасло ей жизнь, мало что значил. Ей больше не хотелось иметь с ним ничего общего.
Достав из сумки дневник, она понесла его в шкаф. Не давая себе времени подумать, она упала на колени и проползла вглубь. Перебрав несколько досок, она наконец нашла тайник и положила книжку на место.
И тут же почувствовала укол сожаления. Сначала она думала, что это Боди предал ее своим поступком, но теперь обида на него перестала казаться чем-то правильным. Закрывая за собой дверь шкафа, она чувствовала предательницей уже себя.
С улицы донесся гудок автомобиля.
Ли поспешила снова надеть сумку и выйти. Она больше не хотела думать о Боди. Она хотела поскорее выбраться отсюда, и Начо уже ждал ее внизу. Сбежав по лестнице, она стрелой вылетела на улицу и сразу села в пикап Начо. Он тронулся, не дожидаясь, пока она пристегнет ремень. Узнавшая его машину охрана без колебаний открыла ворота, и они пронеслись сквозь них, не снижая скорости.
— Идем ва-банк, — сказал Начо с усмешкой.
Ли была с ним согласна, но промолчала.
Проехав несколько километров, Начо спросил:
— Так с чего вдруг такая срочность?
— Я же сказала, — ответила Ли, не отрывая взгляд от проплывающих мимо пейзажей, — я стала чувствовать себя как в тюрьме. Мне нужно было вдохнуть другого воздуха, если ты меня понимаешь.
— Прекрасно понимаю. Время от времени у всех бывает тревожное настроение. Просто я думал, ты захочешь поехать с кем-то из родственников. Будет непросто, на тебя нахлынет море воспоминаний.
— Я знаю, но лучше уж столкнуться с воспоминаниями, чем снова увидеть его.
Ли прикусила язык. Как она могла произнести это вслух?
— Кого? Ли, с тобой что-то случилось? Кто-то дома тебя обижает?
— Нет, вовсе нет. Я хотела сказать, что мне просто снятся кошмары, — солгала она. — О том, кто убил моих родителей.
Начо бросил в ее сторону недоверчивый взгляд.
Она неловко засмеялась в попытке замять этот разговор, но не смогла не сказать ему правды, хоть и приправила шуткой:
— Я просто глупая девчонка, которой мерещатся привидения.
Начо улыбнулся.
— А, призраки поместья Симмонсов — Пирсов?
— Ты знаешь о них?
— Слышал истории. Мира рассказывает их всем, кто не прочь послушать. — Он ей подмигнул. — Или всем, у кого нет другого выбора.
— Значит, ты их не видел?
— Разумеется, я не видел того, чего нет. В страшилки я не верю.
— Я думала, в Южной Америке все в такое верят.
— Ого! Что за стереотипы?
Ли почувствовала, как ее лицо загорается от стыда.
— Ой! Я не это имела в виду.
Начо засмеялся.
— Не парься. Почти все старики и правда верят в эту чепуху, так что не так уж ты и не права. А поколение помладше — у нас есть интернет.
Ли улыбнулась и снова отвернулась к окну. Каким-то образом Начо всегда удавалось поднять ей настроение. Как и, опять же, Боди, пока он…
Она вздрогнула и отогнала от себя эту мысль.
— Замерзла?
— Нет. Просто волнуюсь.
Начо не стал ничего отвечать и только кивнул, дав ей побыть наедине со своими мыслями.
За окном мелькали кусты, деревья и дома. Некоторые здания она узнавала и задерживала на них взгляд. Чем дольше они ехали, тем больше было
