Львята не показывались уже шесть дней. Мы стали тревожиться. Ведь им надо было осваиваться постепенно, а они неожиданно исчезли. Что-то здесь не так… Может быть, львята, как обычные кошки, привязываются к дому, и теперь они отправились к лагерю Эльсы? По прямой — это около шестисот пятидесяти километров, по дороге — почти тысяча. Нет, по дороге они вряд ли пойдут. Но мы решили все-таки проверить и проехали на машине километров пятьдесят до горы, где первый раз встречались с инспектором. Львят мы там не нашли, зато видели огромные стада мигрирующих животных. На пять километров протянулась колонна газелей Томсона — идут, будто притянутые магнитом! Здесь легко охотиться, но все же маловероятно, чтобы львята пошли сюда, они привыкли к бушу, а тут негде укрыться. На всякий случай мы внимательно проверили все камни и кусты на склонах и только потом возвратились в лагерь.
На следующее утро мы разложили на столе карту и соединили прямой чертой Серенгети и лагерь Эльсы. За пределами Национального парка черта вступала в область масаи, а люди этого племени — знаменитые истребители львов. Прежде обычай требовал, чтобы каждый молодой воин подтвердил свое право называться мужчиной, убив копьем льва. Грива становилась головным убором, который носили в особых случаях как знак отваги. Теперь запрещено охотиться на львов с копьем, но запрет нарушают, и мы опасались, что в этом районе нам вряд ли что-нибудь скажут о наших львятах. Правда, туда можно послать Македде, он хотя и туркан, но умеет объясняться с масаи. Пусть погостит там, может, невзначай в каком-нибудь разговоре и услышит про львят. И если они нападают на скот, он попробует спасти их от казни.
Мы поехали к границе заповедника, а по пути остановились в Серонере и зашли к директору. Он сказал, что огорчен нашими осложнениями, и напомнил, что в конце месяца мы должны покинуть Серенгети независимо от обстоятельств.
Оставалось десять дней…
Здесь было много всяких укромных местечек, но и львов было вдоволь. Под одним деревом мы насчитали пятнадцать штук! Два самца с великолепными гривами стояли на страже, охраняя семейство из пяти львиц и восьми сосунков. Львята переходили от одной львицы к другой, и мамаши не делали различия между ними.
До границы Серенгети мы добрались уже под вечер, и нам не удалось найти масайской бомы, где можно было бы оставить Македде. Пришлось ехать обратно. Я решила утром отвезти Македде к масаи, а Джордж продолжит поиски львят в долине около лагеря.
Я приготовила все с вечера, чтобы утром выехать без задержки. Затем на всякий случай отправилась к тому месту, где мы кормили львят, а Джордж сразу же уехал на поиски. Утром он вернулся, радостно улыбаясь. Он нашел львят, вернее, они нашли его.
Проехав вниз по долине около десяти километров, Джордж остановил машину на открытом месте, чтобы далеко был виден свет фар, и стал мигать прожектором, вращая его во все стороны. Около девяти вечера появились львята. Они выглядели здоровыми, есть не хотели, зато братья выпили всю воду, которую мог выделить им Джордж, так что Эльсе-маленькой ничего не досталось. Все трое вели себя дружелюбно, Джеспэ даже попробовал забраться в машину. Львята провели там всю ночь. Несвежее мясо, которое привез Джордж, они почти не тронули, зато всласть повеселились, гоняясь за гиенами. На рассвете львята ушли в урочище по соседству, а Джордж поспешил в лагерь, чтобы порадовать меня добрыми вестями и предупредить, что никуда не надо ехать.
Видимо, свирепая львица в лагере Эльсы так их напугала, что они и на новом месте боялись чужих львов. Поэтому и нашли себе уединенный уголок, где можно было бы обосноваться.
Мы решили не переносить лагерь, а каждый вечер приезжать в долину львят и ночевать там в своих машинах. Их урочище было у самого подножия крутой гряды, выше «пояса цеце». Оно протянулось километра на два с половиной, попасть в него можно было по двум лощинкам. Одна из них — длиной с километр и шириной метра полтора — была отличным укрытием. Ее отвесные стенки поднимались на три метра в высоту, а сверху ее закрывал кустарник почти непроницаемым сводом. Словом, отличное место, прохладное даже в самые жаркие часы. Отсюда львята могли издалека услышать приближение врага и в случае опасности отступить в урочище и вскарабкаться по скалам на склон.
С гребня открывался великолепный вид на леса и кущи, простершиеся до самой реки, на долины и на холмы вдали. Русло было обозначено теряющейся во мгле извилистой лентой зеленых зарослей. Да, львята нашли себе место получше того, которое мы для них присмотрели…
Близился вечер, когда мы подъехали к урочищу. Остановились под высоким деревом между рекой и крутым склоном и подвесили на суку мясо. Вскоре из урочища вышел один львенок, но тотчас спрятался в высокой траве. Когда стемнело, все трое вместе подошли к тазику с водой. Они никак не могли напиться, пришлось подливать им несколько раз. Львята выглядели здоровыми, но стрела у Джеспэ торчала по-прежнему. Он с удовольствием вылакал рыбий жир из миски, которую я держала в руке, однако стрелу трогать не позволил.
Утолив жажду, львята скрылись в темноте и ужинать пришли только после того, как Джордж погасил фары. Верные привычному для них ночному образу жизни, они появлялись вечером, а на рассвете уходили.
Глава пятнадцатая. УРОЧИЩЕ
Мы тотчас дали знать в Серонеру, что львята нашлись. В тот же день мы встретились с директором, а на следующий день он приехал в лагерь обсудить дальнейшие дела. Он посоветовал предоставить львят самим себе. Мы возразили, что они еще не могут жить самостоятельно, к тому же нас беспокоит рана Джеспэ. И директор разрешил нам остаться до конца мая.
Вечером, как только стемнело, из урочища вышли Гупа и Джеспэ, но Эльса-маленькая не показывалась. Гупа жадно набросился на мясо, а Джеспэ вернулся к сестре и вместе с нею стал ждать, пока Джордж не выключит фары.
Днем мы опять поехали смотреть, как мигрируют обитатели Серенгети. Это было поразительное зрелище. Стада собираются несколько недель. За это время они так вытаптывают равнину, что от метровой травы почти ничего не остается. Сама миграция длится всего лишь несколько дней, и нужно видеть ее, чтобы представить себе этот неудержимый исход. Что за таинственные силы побуждают переселяться, словно по команде, не таких уж подвижных животных? Неужели только потребность в лучших пастбищах? Конечно, это важно. Наука показала, как сильно некоторые животные зависят от определенных видов трав, как они ради них готовы оставить привычные районы, но разве лишь в этом причина огромных одновременных переселений? Наверное, тут какой-то атавизм, унаследованный с древних времен.
