Читаем без скачивания Крестоносец из будущего. Самозванец - Герман Романов

— Там, за стенкой, — лязгая зубами от страха, еле вымолвил парень и энергично ткнул пальцем в бревно. А сам чуть ли не свернулся клубком, закрыв руками голову: — Не убивайте меня, ваша милость, я ничего худого не сделал! Помилосердствуйте, ваша милость!

— Живи, только спрячься здесь, пока уляжется, — бросил Андрей и вышел, оставив дверь открытой.

Он не сомневался, что конюх будет сидеть как мышь под веником и ни за какие коврижки носа не высунет, пока чужие не покинут двора.

Не теряя времени, Никитин ворвался в соседний амбар, где у груды набитых мешков обнаружил мирно спящего, но крепко связанного веревками Велемира, одетого, как Адам до грехопадения.

Сын был не один, а в компании еще двоих узников, также хорошо обмотанных веревками, но хоть в одежде. Оба только моргали глазами и делали просящие рожицы. Говорить ничего не могли, так как их рты были заботливо забиты тряпичными кляпами.

— Твою мать! Простынет же парень, не май на дворе!

Андрей полоснул кинжалом по веревкам, освобождая пленников. И занялся сыном — парень дрых беспробудно, и после парочки щедро выданных пощечин он понял, что разбудить Велемира невозможно. Видно, в отличие от него, молодец вдоволь напился сонной отравы.

Никитин рывком поднял юношу и, поднатужившись, взвалив на плечо, дотащил до повозки. Уложил на солому, что была навалена у возничего (им самим предстояло ехать на голых досках), набросил на нагое тело какую-то дерюгу для согрева.

— Хреново, — пробормотал сквозь зубы и сам себе задал вопрос: — Это сколько он спать будет после кувшина «винца»?

Никитин потер лоб — как ни крути, но повозку брать придется, в седло парня не посадишь.

«А погоню за нами разом пошлют, это к бабке не ходи. И что делать прикажете в таком случае?»

— Брат-командор, это твой оруженосец? — К Андрею из-за спины подошел Арни. — От погони с повозкой не уйдем!

— Я его не оставлю здесь!

— Я не предлагал этого. Просто с повозкой тащиться будем. Усадить в седло да привязать крепко. В поводу поведем.

— Тело быстро затечет. Пусть пока спит в повозке. Но если погоню обнаружим — тогда в седло посадим. Ты пока займись им — нехорошо голым быть. Да и одежду надо мне найти, в рвань одет.

— Выполню, — коротко, чисто по-военному ответил чех и пошел в трактир. Андрей сразу понял, что Арни там церемониться не будет, без разговоров отберет самое нужное.

— Ваша милость! Возьмите нас с собой!

На него умоляюще взирали освобожденные узники. Один крепкий, широкоплечий, уже не юноша, а скорее мужик. И кулаки соответствующие — с небольшой кавунчик. А вот второй молодешенек, пуха над губой нет, мальчонка лет пятнадцати. Но взгляд отчаянный.

— Они меня снова поймают, только уже убьют сразу на месте, да еще вдоволь поиздеваются при этом. А я возницей у вас буду, я конями править умею, ваша милость. Меня Чеславом кличут. Кастелян меня поймал и хотел отвезти на панский суд в Старицкий замок. Оттуда мне прямая дорога на лютые пытки к палачу, потом на виселицу в Старице. Беглых холопов пан Завойский завсегда прилюдно вешает, но перед смертью еще долго в подвалах замка мучает!

— С чего ты взял, что я «ваша милость»? — вяло поинтересовался Андрей, уже решив взять с собой освобожденного мужика, что так напористо на него насел с просьбою.

— Так кастелян пана Сартского говорил! Когда вашего оруженосца сюда бросили, он громко сказал своему воину, что вы рыцарь ордена Святого Креста! Так мы и слышали!

Отрицать Андрей ничего не стал, тем паче глупость была бы просто неимоверная — орденский плащ краснел на его груди. И повернулся к щуплому, вопросительно посмотрев на того.

— Ваша милость, возьмите и меня с собой, мне теперь совсем худо придется. Здесь меня сживут со света. Я ведь закуп, полным холопом хотят сделать. — Парень умоляюще прижал руки к цыплячьей груди.

— Чеслав, помоги тому орденцу. Да одежду хорошую подбери в хозяйских сундуках. Тебя как звать? — Андрей посмотрел на щуплого.

— Досталеком, ваша милость!

— Займись моим оруженосцем. Повозку нагрузи доспехами и оружием. Здесь арбалеты есть? У хозяина?

— Пара есть, и болты. И воин кастеляна с луком был.

— Найди немедленно! И сухпай какой-нибудь раздобудь, — коротко распорядился Никитин.

— Чего сделать-то, ваша милость? — Паренек растерянно захлопал ресницами. — А где взять этот сухпай?

— Поесть на пятерых в дорогу собери, на три-четыре дня. Что уже на кухне готово и не портится в дороге. Мясо и рыбу копченые, вино, хлеб, сухари, соль. Да, вот еще. У хозяина перец и пряности есть — разыщи и забери все, ничего не оставляй!

— Все сделаю, ваша милость! — Досталек поклонился и сразу же захлопотал, забегал.

Факела ему не потребовалось — ночная темнота уже отступила, и в серых предрассветных сумерках уже было довольно сносно видно.

Пора было свести счеты с пройдохой хозяином. По долгам надо сразу платить, не откладывая в ящик. И Андрей быстро пошел к знакомому амбару.

Обогнул повозку и взялся руками за тяжелый дубовый засов. Поднатужился, ибо Арни загнал его с силой, и вытащил из пазов. Толкнул дверь и был тут же встречен отчаянным воплем:

— Ваша милость! Помилуйте!

В ноги бросился трактирщик, норовя то ли обнять, то ли облизать сапоги, рыдая во весь голос.

Никитин небрежно его отпихнул, соблюдая осторожность — крыса, загнанная в угол, может сильно покусать. И неизвестно, на самом ли деле так испуган хозяин или лицедействует, подгадывая удобный момент, чтобы вцепиться в глотку. Он бы его зарезал еще полчаса назад без жалости, но сейчас в голове забрезжил новый план.

— Неужто ты думал, мерзавец, что орден не узнает?! Как опоили рыцаря Зарембу здесь и выдали Сартскому!

— Ваша милость! Я маленький человек! Меня принудили, я не мог ослушаться пана!

— Теперь я тебя судить буду! Я, Андреас фон Верт, командор ордена Святого Креста!

— Матка Бозка! Вы фон Верт?!

В диком ужасе трактирщик отпрыгнул в угол и стал лихорадочно креститься, словно отгонял от себя наваждение.

Классик на эдакой сцене сразу бы сюжет написал, типа «второго пришествия командора». Все же репутация, пусть чужая, великое дело — сразу уйму проблем решает.

Особенно такая, от которой у собеседника зубы лязгают, как кастаньеты, волосы встают дыбом, а глаза мгновенно превращаются в рачьи.

— Замри, пес! А то убью!

От ледяного голоса командора трактирщик в одну секунду потерял голос, даже дышать перестал, только все его тело мелко дрожало от еле сдерживаемого ужаса. И Андрей еще раз убедился, что его «визави» был хорошо известен двадцать лет назад, если одно только его имя могло вогнать в страх не только шельму-трактирщика, но и кастеляна.

— Слушай меня внимательно, повторять не буду! С этого дня ты верой и правдой служишь ордену Святого Креста! Будешь его ушами, со всеми своими потрохами. И обо всем, что против нас будет затеяно, немедленно доносить. Или умрешь!

— Нет, не надо! Я буду верно служить ордену Святого Креста, ваша милость!

«Так, клиент уже дошел до нужной кондиции. Великое дело — репутация. А теперь, раз он духом воспрянул, его надо по-новому с головой в дерьмо окунуть!» — мысленно хмыкнул Никитин и начал говорить ледяным голосом ожившего монстра:

— А за обиду ордену ты сейчас заплатишь полностью, или мой меч, твоя голова с плеч! — Андрей осекся, следовало назвать сумму, а он не знал здешних расценок за такие преступления.

— Ваша милость, я маленький человек! Мне пан Сартский приказал, я не мог ослушаться! Он страшный пан, немилосердный. Меня бы замучили, запытали бы насмерть…

— Заткнись!

Никитин навис с грозным видом, и трактирщик тут же замолчал, мелко дрожа и лязгая зубами от страха.

— Триста злотых с тебя, тварь!

— Что?!!

Купец от изумления даже дрожать перестал. Его глаза еще раз чуть ли не вылезли из орбит.

— Это ж сто марок серебром?! Где я такую уйму деньжищ достану? Да весь мой двор столько не стоит, ваша милость!

— Хорошо, — таким медовым голосом проговорил Андрей, что у трактирщика волосы вновь стали дыбом, ибо переход в поведении командора, жестокого в прошлом до жути, был настолько разителен, что от него ничего хорошего ожидать просто невозможно. — Я тогда возьму виру кровью, а этот вертеп сожгу! Чтоб все знали, как наш орден за обиду наказывает! А тебя на кусочки изрублю, чтоб подольше помучился, сволочь!

Андрей медленно поднял длинный меч над головой, а хозяин вскинул руки, будто они могли стать преградой для острой стали, и пронзительно завопил:

— Не надо меня убивать, ваша милость! Пощади, ради господа! Я заплачу! Все заплачу!

— И оружие все отдашь! Мне сказали, что у тебя здесь пять арбалетов и три лука…

— Только три арбалета, ваша милость! — взвыл трактирщик. — А боевых луков отродясь не было. Нельзя их держать, да и…