Читаем без скачивания Крестоносец из будущего. Самозванец - Герман Романов

— Подумаешь, что-то пообещал этому клятому орденцу. Обещанного три года ждут, — пан ухмыльнулся, — и напрасно…

— Ваша милость!

Дверь открылась, и молодой воин вволок вовнутрь трактирщика, в изорванной одежде, измордованного, с заплывшими от побоев глазами и еле державшегося на ногах.

— Кто тебя так разделал?

Магнат ухмыльнулся, с интересом разглядывая своего доверенного человека, оказавшего немало значимых услуг. Верен, как пес — если орденцы пронюхают про его дела, то не изобьют, а в клочья раздерут.

— Командор фон Верт, — еле прошепелявил хозяин и непритворно, из самой глубины души, жалобно зачастил: — Полторы сотни злотых выгреб, пся крев!!! Разве он не тать?! Разорил, как есть разорил. Двух коней забрал, три арбалета! Одного перца да восточных специй по весу на три злотых взял. Двух холопов прямо со двора увел, курва мац! Да сукна красного штуку разыскали, и бронь на продажу хотел пустить, и ту нашли и унесли. И все этот орденец проделал, что здесь своего командора дожидался…

— Еще один орденец?! Час от часу не легче, — Сартский грязно выругался. — Откуда он взялся?

— С купеческим караваном прибыл. И воина пана кастеляна зарубил! Арни его звать!

— Не с этим ли купцом Новаком?!

— С ним, ваша милость! — угодливо склонился перед властелином трактирщик и притворно, но убедительно застонал, поглаживая свои бока.

— И этот Арни с командором уехал?

— Да, ваша милость.

— А с ними еще кто?

— Два холопа моих и Велемир, воин пана Бужовского. Этот парень с командором сюда и приехали, они убили Хромого и лучника. Я узнал их доспехи и коней.

— Что?!!

От яростного крика Сартского, взревевшего медведем, все находившиеся в зале пригнулись, а кастелян пришел в сознание.

— Они все заедино! Командор, Бужовский, давний доброжелатель ордена и мой ярый вражина, и этот купец!

— Купец ни при чем, ваша милость, — с лавки послышался слабый голос Замосцкого. — Он хотел Арни остановить, но тот его не послушался. Я все слышал, хотя с командором дрался. Тот меня оглоблей по ногам…

Кастелян скривился от боли, лицо сморщилось, как у новорожденного. Но стон сдержал и тихо промолвил:

— Клятву ту его помните, ваша милость?

— Помню, Ярослав, помню. Такое не забывают.

— Хромой сам на фон Верта напал…

— Неважно! Он убил моих людей, а купец его соучастник.

— Новак только грамоту крестоцеловальную написал… И подписался, как послух, когда фон Верт приказал.

— Что?! Он подписался под грамотой?! Где она?!!

— Командор с собой увез, ваша милость, — угодливо согнулся трактирщик, не забыв притворно охнуть. — Сказал, что под иконами хранить будет, в орденской церкви.

— В Лиенце, у самого папы?!!

Сартский вскрикнул и тут же смертельно побледнел, в мгновение лишился сил, тяжело опустившись на лавку.

— Так вот оно что получается, — только и вымолвил магнат, и его губы выдавили едкую улыбку. А затем беззвучно зашептали: — Под иконами, значит… А если с Новаком что-нибудь случится в дороге, то фон Верт обвинит меня в этом сразу, имея на руках такую бумагу. Он все и подстроил, а я, не подумав, чуть-чуть в этот поставленный капкан не залез. Пока у него на руках этот лист, трогать Новака нельзя, ни в коем случае. Ах ты…

Все находящиеся в зале притихли, пытаясь разобрать тихий шепот, вот только расслышать ничего не смогли. А пан Сартский неожиданно поднялся с лавки, и его голос вновь загремел в зале:

— Зденека ко мне и Ярека. Немедленно!

Отдав приказ, магнат подошел к трактирщику и покровительственно хлопнул его по плечу. От сильного шлепка тот чуть ли не осел на пол, но сложил губы в умилительно-покорной улыбке.

— Полторы сотни потерял? Ничего, ты у меня ушлый, свое вернешь. В этом году свою пятину можешь не платить, да на шашни твои глаза закрою, — пан говорил добродушно, вот только голос не вязался с его цепким взглядом, которым он ощупывал хозяина трактира. — И смотри у меня, да татей предупреди! Без лихоимства и душегубства делишки вершите, а то развешаю на деревьях!

— Ваша милость! Да что вы такое говорите?! — сложив руки на груди, умоляюще залопотал трактирщик. — Какое лихоимство и душегубство?! Вот вам истинный крест, я такими делами не занимался никогда, даже в мыслях такого и близко не было…

— Ври больше, — отрезал магнат и усмехнулся. — Такое про тебя говорят последнее время. За меня спрятаться хочешь?!

— Что вы, ваша милость!

— Ладно. Вели стол накрывать, с ночи в дороге. — Сартский повернулся к вошедшим в зал воинам: — Зденек! Ты поедешь сейчас за купцом. Но не трогай и другим не давай. Ты меня понял?

— Понял, ваша милость, — воин недоуменно посмотрел на сюзерена, но сильного удивления не выказывал. Пан иной раз резко менял свое мнение и отдавал совсем другие приказы, чем раньше.

— Ты только ему дорогу затяни, Зденек. Людей наперед отправь, пусть мостик через Быстрянку разберут. Пока к броду пойдет, а там в обход, пара дней лишних набежит. Доведешь до самого Кракова, отметишься там, пусть все знают, чьи воины обоз сопровождали. И жди приказа.

— Какого, ваша милость?

— Если в пути получишь мой перстень, вот этот, — Сартский снял перчатку, на пальце сверкнул кровавой каплей большой рубин, — то делай то, что я раньше велел — купец в Краков не должен попасть в этом случае.

— Да, ваша милость, — воин поклонился. — Он туда не попадет!

— Тогда езжай, догоняй купца. А ты, Ярек, отправь загоны по всем дорогам — нужно найти и поймать фон Верта. Далеко со своей повозкой он вряд ли уйдет. Но хитер, а потому перекрой все дороги, особенно те, что к орденским селам или к Бужовскому ведут!

— Сделаем, ваша милость, — крепыш лет двадцати без угодливости поклонился и тут же выпрямился. Хоть и молод еще, но уже опытный воин. — Людей только с нами мало.

— К вечеру всех соберем. Отправь гонца к пану Завойскому, пусть присоединяется, ему же прямая выгода, раз он на эти села глаз положил. И вот еще — в загонах пусть по десятку воинов будет, но самых опытных.

— Это на двоих орденцев?

Усмешки или удивления в голосе Ярека не чувствовалось совершенно, только одна холодная деловитость.

— Нет, пусть будет дюжина, никак не меньше. — Пан Сартский гневно сверкнул глазами, рука крепко вцепилась в рукоять рыцарского меча. И тихо добавил, скривив в оскале губы: — Этот командор десятка воинов стоит, как говорят. Да и сноровки своей не растерял, вон, пану Замосцкому ногу сломал и двух воев убил, одного покалечил. А с ним еще орденец с шляхтичем Бужовского, а те тоже драться умеют. Нет, меньше дюжины в отрядах быть не должно — я не желаю понапрасну терять своих воинов. И всем скажи — охота не на лису пойдет, а на матерого волка!

ГЛАВА 2

— Надо ехать подгорьем, ваша милость, иначе догонят. Там есть отворот с тракта, к вечеру уйдем из владений пана. — Чеслав, освобожденный в трактире пленник, выглядел несколько обеспокоенно.

Никитин и сам прекрасно понимал, что нужно уходить немедленно и сделать большой крюк в сторону, чтобы сбросить возможную погоню с «хвоста». Но что представляет собой искомое для них Бяло Гуру, он не знал и спросил об этом освобожденного им в трактире холопа. И парень охотно начал свой рассказ…

Андрей слушал, мотал на ус да оглядывался по сторонам. Чеслав все рассказывал и рассказывал, а за ними бодро катилась повозка, влекомая парой сытых и крепких коней и управляемая Досталеком.

Арни ехал в авангарде — матерый воин прекрасно знал дорогу, а потому стал проводником. Да и надежды на него было больше всего — такой профессионал всегда впереди нужен, чтоб в засаду по дурости не угодить. Все заметит, опыт тут самое главное.

После полудня они свернули с тракта и погнали повозку к показавшимся вдали отрогам высокого хребта. Туда было необходимо доехать как можно быстрее — именно в горах Никитин надеялся укрыться от воинов пана Сартского, которые, вне всякого сомнения, начали самый интенсивный розыск орденцев и ушедших с ними беглых холопов.

«Хотя насчет последних я, возможно, крепко ошибаюсь — они не та для пана Сартского дичь, чтоб на нее охотиться, когда рядом „красный зверь“ своей собственной персоной. А что погоня налажена будет — тут к бабке не ходи. Утречком магнат нагрянет и получит целый ворох „приятных“ новостей. Ему пара часов потребуется, никак не больше, чтобы собрать воинов и разослать их заставами на все дороги и торные тропы. Вряд ли караулы будут большие, десяток воинов для поимки меня, Арни и Велемира достаточно. Чеслава и Досталека даже в расчет принимать не будут — вчерашние холопы бойцами в одночасье не станут. Плохо, что сын пока еще спит из-за этой снотворной дряни, что и меня чуть не свалила, — и боец временно отсутствует, и повозка как гиря на ногах у хромого».