Поэтому и говорю: не торопись. Но и не отталкивай, если он действительно тебе нужен. Потому что потом может быть поздно.
— А если я ошибусь? — спросила я. — Если поверю, а он...
— Тогда ты будешь знать, что попробовала, — сказала Инга. — Что не испугалась. Что не отступила. Это лучше, чем жить с мыслью «а что было бы, если».
Я смотрела на неё, и в голове медленно, как туман после дождя, рассеивалась путаница. Я не знала, что делать. Но я знала, что не хочу жалеть. Не хочу думать «а что было бы, если». Не хочу потерять то, что могло бы быть важным.
— Я позвоню ему, — сказала я. — Не сейчас. Но... позвоню.
— Когда? — спросила Кристина.
— Когда буду готова, — я посмотрела на неё. — Когда пойму, что хочу. Когда перестану бояться.
— А если не перестанешь? — спросила Инга.
— Перестану, — сказала я. — Я должна.
Мы допили кофе и вышли на улицу. Снег перестал, и город выглядел чистым, белым, почти красивым. Я смотрела на заснеженные улицы, на редких прохожих, на витрины магазинов, которые уже начали украшать к Рождеству, и чувствовала, как внутри меня что-то меняется.
— Я пойду, — сказала Инга, обнимая нас. — Мне нужно к адвокату. Документы подготовил.
— Ты уверена, что хочешь этим заниматься? — спросила Кристина. — Может, я могу...
— Нет, — Инга покачала головой. — Я начала — я закончу. И потом, это помогает. Делать хоть что-то. Не сидеть сложа руки.
— Мы с тобой, — сказала я. — Если что-то понадобится — звони.
— Знаю, — она улыбнулась — впервые за долгое время. — Вы у меня есть. Это главное.
Она ушла, а мы с Кристиной остались на улице. Снег хрустел под ногами, мороз щипал щёки, и воздух был таким чистым, что кружилась голова.
— Оль, — Кристина взяла меня под руку. — Ты как?
— Не знаю, — честно ответила я. — Но лучше, чем утром.
— Это хорошо, — она сжала мою руку. — И знаешь... я думаю, Инга права. Не надо торопиться. Но и не надо бояться.
— Я знаю, — я посмотрела на неё. — Я подумаю.
— Подумай, — она кивнула. — А сейчас пойдём домой. Холодно.
Мы пошли по заснеженной улице, и я думала о том, что сказала Инга. О том, что не надо торопиться. О том, что надо быть осторожной. О том, что надо пробовать, если не хочешь жалеть.
Я думала об Андрее. О его глазах, о его голосе, о его руках. О том, как он сказал «я рядом». О том, как он ждал. О том, что он, наверное, всё ещё ждёт.
Я не знала, позвоню ли ему. Не знала, смогу ли. Не знала, готова ли.
Но я знала одно: я не хочу жалеть.
Глава 9
Я думала, что после моего сообщения он исчезнет.
Так делают все нормальные люди, когда им говорят: «Нам лучше не общаться». Они исчезают. Они перестают писать, звонить, напоминать о себе. Они уходят, чтобы не причинять боль. Или чтобы не получать её в ответ.
Андрей не исчез.
В первый день после нашего разговора в кафе с Кристиной и Ингой я вернулась домой и увидела на пороге пакет. Обычный бумажный пакет, перевязанный бечёвкой. Я огляделась — подъезд был пуст, только снег за окном падал на подоконник.
Я открыла пакет. Внутри были продукты: хлеб, молоко, яйца, сыр, фрукты. И маленькая записка, сложенная пополам.
«Знаю, что вы не едите нормально. Пожалуйста, не забывайте о себе. А.»
Я сжала записку в руке и хотела выбросить её вместе с пакетом. Но не выбросила. Почему-то не смогла.
— Что это? — спросила Кристина, выходя из спальни.
— Продукты, — я протянула ей пакет. — Андрей оставил.
— Он был здесь?
— Не знаю. Наверное.
Кристина заглянула в пакет, достала записку, прочитала.
— Мило, — сказала она. — Очень мило.
— Ничего милого, — я забрала у неё записку и сунула в карман. — Это навязчивость.
— Это забота, — поправила Кристина. — Он волнуется.
— Я просила его не общаться со мной.
— А он и не общается, — она пожала плечами. — Он просто оставил продукты. Это не общение.
Я хотела возразить, но не нашла слов. Потому что она была права. Он не звонил, не писал, не пытался поговорить. Он просто... оставил продукты.
Я убрала их в холодильник и постаралась забыть.
На следующий день пакет снова был на пороге.
Я открыла дверь утром, чтобы вынести мусор, и наткнулась на него ногой. Точно такой же — бумажный, перевязанный бечёвкой. Внутри — свежий хлеб, молоко, овощи, кусок курицы. И снова записка.
«Сегодня холодно. Надевайте шапку, когда выходите. А.»
Я усмехнулась. Шапку. Он переживает, надеваю ли я шапку. Как будто это сейчас главное.
— Опять? — Кристина выглянула из кухни.
— Опять.
— И что там?
— Хлеб, молоко, курица. И совет надевать шапку.
Кристина рассмеялась — впервые за долгое время.
— Он заботливый, — сказала она.
— Он навязчивый, — я убрала продукты в холодильник, который за два дня заметно пополнился. — И я не знаю, как заставить его остановиться.
— Может, не надо заставлять? — осторожно предложила Кристина.
— Крис, я просила его...
— Ты просила не общаться, — перебила она. — Он не общается. Он просто оставляет продукты. Это другое.
— Это то же самое, — я закрыла холодильник и повернулась к ней. — Он пытается остаться в моей жизни. А я не хочу.
— Не хочешь? — Кристина посмотрела на меня с сомнением. — Или боишься?
Я не ответила. Потому что не знала правды.
На третий день я проснулась раньше обычного. Выглянула в окно — на улице было темно, только фонари освещали пустой двор. Я спустилась вниз, открыла дверь подъезда.
Пакета не было.
Я выдохнула с облегчением. И тут же почувствовала странное разочарование.
— Глупая, — прошептала я себе. — Сама хотела, чтобы он перестал.
Я поднялась в квартиру, сварила кофе, села на кухне. За окном светало, снег искрился в лучах восходящего солнца. Я смотрела на этот красивый, спокойный пейзаж и думала о том, что сегодня нет пакета. Сегодня он не пришёл.
Может быть, он наконец понял. Может быть, ему надоело. Может быть, он решил, что я не стою его усилий.
Я должна была радоваться. Но почему-то не радовалась.
Весь день я ловила себя на том, что прислушиваюсь к шагам в подъезде. Каждый раз, когда кто-то проходил мимо моей двери, сердце замирало в ожидании. Но никто не останавливался. Никто не оставлял пакет.
К вечеру я уже была на взводе. Кристина заметила моё состояние, но ничего не сказала. Только смотрела на меня с пониманием, от которого хотелось спрятаться.
— Он не пришёл, — сказала я наконец, когда мы
