окропленная горячей кровью и соленым потом, земля. Ни единой слезы не было пролито здесь. Лишь ненависть отражалась в оскалах лиц и ярость застилала глаза. Воинов вело лишь стремление к славе в битвах и каждый желал умереть здесь и сейчас, но достойно – с мечом в руках и бесстрашием в глазах. Человеческая плоть разрывалась холодной сталью топоров и мечей, протыкалась наконечниками копий и стрел, хрустели кости под ударами щитов.
Тори была в самой гуще войны, и создавалось впечатление, будто она была только для этого и рождена. Легкая комбинированная броня, как вторая кожа, обтягивала тело невысокой роста воительницы. Изогнутый лук крепко сжимали нежные женские пальцы, а стальные лезвия двух кинжалов блестели на тонких бедрах. Стрела за стрелой находили свою цель, не щадя никого на своем пути, но кожаный колчан вскоре был пуст, и Тори, будто повторяя священный танец у костра, кружилась в кровавом море, неся смерть всем, кто оказывался в зоне досягаемости ее клинков.
После недолгого водоворота цветных волн я стояла посреди пустыря, окруженного наспех сооруженными домами некой древней культуры, которые немного портили по-настоящему незабываемую землю. Зеленая низкая трава колыхалась от легких невесомых дуновений ветра. Листья тихо шептались. Где-то неподалеку был слышен шум широкой полноводной реки, сопровождающийся искренним девичьим смехом, будто льющимся прямо из души.
– Где мы? – спросила я, оглядев местность, сильно отличающуюся от современного мира.
– Это древнее поселение кельтского племени в верховьях Дуная, – ответила моя сопровождающая, оставив меня в полном недоумении.
Девушка отпустила мою руку и направилась к краю одного из домов. Шла плавно и размеренно, словно лебедь плыла. Я решила не отставать и последовала за ней, с любопытством озираясь по сторонам. В нескольких метрах от одного дома и правда протекала внушительных размеров река. Весело смеясь, на мелководье плескались две девушки. Одна из них стояла ко мне лицом, и я могла лучше ее рассмотреть. У нее были тонкие заостренные черты лица, с виду приятные. В серых глазах серебристого оттенка отражались отблески воды и солнца. Рыже-русые волосы, достающие до лопаток, были небрежно острижены. Кажется, я где-то ее раньше видела.
Другую девчушку я узнала сразу, хоть и не видела ее лица: хрупкая, миниатюрная, невысокого роста, с чуть резковатым голоском. Густые ярко-рыжие волосы как искрящиеся языки пламени, были перетянуты в косу белым лоскутком ткани.
Со стороны жилища, расположившегося неподалеку от Дуная послышался женский голос с неизвестным акцентом, отдаленно напоминающим жесткую немецкую речь:
– Ровена! Этна!
– Так звали прежде Рику и Викторию, соответственно, – пояснила хранительница. – Данными именами их нарекли Старейшины при ритуале создания всадников Апокалипсиса.
Они обменялись последними брызгами в адрес друг друга и побежали домой.
– Эта женщина – мать Рики, – пояснила моя сопровождающая. – Она с малых лет растила Викторию, которая лишилась родителей еще в младенчестве.
– Так вот почему Тори так сильно переживала из–за потери Рики. Она была для нее как сестра.
Девушка-лебедь утвердительно кивнула.
Мы проследили, как Тори и Рика забежали в дом и уже сидели на полу в окружении специально отведенного обеденного места. Мне в голову ударила одна мысль – если эта хранительница все знает и видит, так может она…
– Вы знаете, почему Рика рассталась с жизнью? – выпалила я на одном дыхании.
– Ее разумом завладел алчный человек, таящий в своем сердце неведомую злобу.
Так значит, ее вынудили, – пронеслось у меня в голове, и от этой мысли стало не по себе.
И теперь в мою голову пришла еще более терзающая мысль.
– Вы же наверняка знаете, кто украл Книгу Жизни?
Но она лишь с сожалением покачала головой.
Покрывало, служащее дверью, отодвинулось в сторону, и оттуда показалась Рика, волочащая за собой огромное деревянное ведро. Она направилась к реке, чтобы набрать воды. Тем временем я наблюдала за Тори. Она убирала объедки, отмывала посуду.
За спиной раздался пронзительный крик Рики. Меня пробрало до корней волос, по телу побежали мурашки. Я обернулась и застыла на месте. На Рику наступали три фигуры, облаченные в темные балахоны.
– Ровена! – Тори выпрыгнула прямо из окна и стремглав понеслась на помощь названной сестре.
Тори уже была совсем близко к Ним, и вот она занесла руку, готовая наброситься на всех разом, но самая высокая фигура только повернула голову в ее сторону и Тори пала ниц, не двигаясь. Рика безвольно болталась на плече одного из Старейшин. Другой подошел к Тори, поднял с земли, и не успела я моргнуть, как все они исчезли из моего поля зрения.
Хранительница мягко взяла меня за руку и перед глазами все начало вращаться, кружиться. Когда смена обстановки кончилась, мы находились в каком-то душном храме. Пламя металось в факелах, освещавших большую залу, и бросало на стены тревожные красные отсветы. В воздухе витали магические эманации. На четырех каменных одрах как прикованные лежали молодые люди. Двое из них – Рика и Тори. Рыжая пыталась вскочить с ложа, но ее удерживали невидимые путы.
Перед четырьмя жертвами Старейшины в резонанс бормотали заклинание на незнакомом языке. Окончив монотонное чтение, главный подошел к первой девушке. Я вдруг моментально не захотела смотреть, что он собирается с ней делать, и эта картина тут же промоталась как по заказу. Теперь он навис над Тори, дрожащей как осиновый лист. Грубым рывком он разорвал рубаху у нее на груди и будто ножом пронзил ее своей рукой. Тори громко и надрывисто закричала. Он стал рвать ее грудь, добираясь до сердца: заживо сдирал кожу, разрывал плоть. Я испуганно вздохнула и отвернулась от этого ужаса, унимая приступ тошноты. Я зажала уши, чтобы не слышать душераздирающего крика страданий.
Вскоре крики стихли, и повисла давящая тишина. Я повернулась обратно, и к горлу подкатил очередной приступ тошноты. Человек в мрачных одеяниях сжимал в руке ее колотящееся до сих пор сердце. Бездыханное тело Тори распласталось по каменному одру в статичной позе.
В следующий миг сердце Виктории было разрезано искусным мечом – она стала вторым из Всадников Апокалипсиса, Войной.
В глаза ударил яркий свет. Я зажмурилась и почувствовала, что куда–то лечу с бешеной скоростью. Слепящее свечение пробивалось сквозь веки, и когда оно погасло, я осторожно открыла глаза.
Я стояла в темной комнате, увешанной зеркалами, где рядом со мной парила их хранительница.
Видимо нас выкинуло обратно, потому что на этом кончается светлая половина зеркала и человеческая жизнь Тори.
В мыслях всплывали воспоминания увиденного. Я потрясла головой, отгоняя дурные картины. С каким же зверством они превратили ее в Войну! От этой чудовищности у меня
