язык, а я ей чем-то особенно приглянулся, что она добровольно носилась со мной из угла в угол, отвечая на любую просьбу. Сдается мне, что первая вещь, обольстившая ее, ни что иное, как моя внешность, открывающая дверь в самые потаенные уголки человеческой души. Преимущество ли это? Да, возможно, но иной раз хочется вылить ведро кислоты на свое смазливое личико, так сладостно манящее всех своей приятной наружностью. Ты всего лишь кукла, красивая картинка!
– Рэн? – позвала меня консильери, глянув на меня поверх сверкнувших стекол строгих очков. – Ты готов? Я уже предупреждала тебя, что он уж очень своеобразный человек и…
– Я готов, – без колебаний ответил я, уверенно смотря в ее темные ястребиные глаза.
Она только лукаво улыбнулась и, поправив черный пиджак, постучала в дверь номера. С другой стороны донесся мужской голос, одобряющий прошение о входе. Открыв дверь, моя сопроводительница простучала каблуками внутрь, приветствуя своего босса, которого сегодня я видел впервые. Светлые волосы, прямым потоком спадающие до пояса, строгий костюм цвета шампани, алый шелковый шарф, свободно лежащий на плечах и пара золотых аксессуаров – вот он мой новый босс, по слову которого мне предстоит забирать чьи-то жизни за деньги.
Он, не поднимаясь из кресла, приветливо кивнул, разрешая войти в его роскошные покои, где витал легкий запах виски и мужского парфюма. Вальяжно откинувшись на спинку кресла, босс преступной организации, отлично сохраняющий уходящую молодость, окинул меня оценивающим взглядом, задержавшись на уровне моих глаз. Я не отводил взгляд и твердо смотрел на него, ожидая дальнейших событий.
– Здравствуйте, босс, – быстро кинула консильери и подбежала к нему, оставляя на столе нужные бумаги. – Вот оно наше новое сокровище! – воодушевленно пропела она, облокотившись на круглый стол из красного дерева. – Я тщательно проверяла его прошлые два дня и скажу Вам – такого идеального кандидата я еще не встречала!
До сей поры не проронив ни слова, мужчина поднялся на ноги и обошел письменный стол, направившись мне навстречу легким шагом. Он все еще не отпускал меня из капкана своих глаз, ни разу не отведя их в сторону. Поправив на шее шелковый шарф, он подошел ко мне почти вплотную.
– Мария, оставь нас, – властно произнес он, не сводя с меня глаз.
– Как скажете, босс. Вверяю его в ваши руки, смотрите не сломайте, – хохотнула женщина и вышла за дверь.
С минуту мы стояли молча, ни один не стремился нарушить тишину, хотя вскоре меня начало это настораживать. Наконец-то отведя от меня взгляд, он обошел меня вокруг, видимо продолжая оценивать мое тело, которое будучи сейчас совершенно нагим было прикрыто разве что шелковым халатом – требование консильери, необходимое, по ее словам, для оценки моих физических характеристик.
– Чего ты желаешь? – спросил меня импозантный начальник, величаво сев на середину белого кожаного дивана.
– То есть? Что Вы имеете в виду?
– Расслабься, – со смехом махнул он рукой, давая понять, что не нужно себя держать как на плацу. – Деньги, женщины, наркотики. Чего ты желаешь?
– Власти, – недолго думая ответил я, чувствуя, как при этом слове начала закипать кровь.
– Хм, недурно. Ты ее получишь, но при одном условии, – он выдержал паузу и продолжил, растягиваясь в насмешливой ухмылке. – Если отдашь мне свое тело, у твоих ног будет все, что ни пожелаешь.
Меня будто громом поразило. К такому я не был готов, но в следующую минуту я не узнавал сам себя, я уже не помнил себя. Глаза заволокла пелена подобно непроницаемой вуали, а голову затуманило одного лишь слово – «власть», кажущееся сейчас как никогда близким и столь сладким на вкус. Слыша, как собственное сердце отбивает бешеный ритм, я навсегда погрузился в пучину беспросветной тьмы, поправ все моральные устои и свои же принципы. Все это перестало для меня существовать в тот момент, когда как на рынке я продался за красиво блестящую вещицу. Эйлин Гриффит, столь беззаботно и радостно живущий до этой минуты, вмиг превратился в замкнутого, проданного греху Рэна, когда вниз с моих плеч скользнул шелковый халат, отдавая прекрасное и столь ненавистное мне тело в обладание чужих рук.
Вот уже как полгода я состоял на службе американской мафии в роли незаменимого киллера, как меня называла Мария, не переставая поражаться моим успехам. После прохождения должного обучения я приступил к выполнению заданий и поручений, исходящих непосредственно из головного отделения. Рядовые бойцы и их покровители – капореджиме смотрели на меня искоса, искренне не понимая, что во мне нашел босс, и почему я за столь короткий срок оказался выше их всех на голову, возвысив себя до правой руки главаря. Все ведь очень просто: я получал то, что хотел; мир менялся по одному моему слову всего лишь в обмен на потакание извращенным утехам крестного отца крупной корпорации. О, как мне это осточертело… как мне было противно терпеть одно только его присутствие, не говоря уже о чем-то большем. Все это усиливало давление от пролитой крови, приходящей ко мне во сне, являясь в самых страшных кошмарах, где жертвы не переставали молить о пощаде, а я лишь жадно упивался их стенаниями, распаляя ненависть к самому себе.
Я уже не знал, правильно ли я поступил, придя в эту организацию, но отступать уже было некуда. Каждый день мои нервы были натянуты как струны и стоило их задеть, как случался эмоциональный взрыв, оставляя на своем месте сгоревшие угли таких чувств, как жалость и сострадание.
В любое время, когда я не находился на очередном задании, босс мог в любую минуту вызвать меня к себе, чтобы я снова и снова терпел издевательства над своим телом и едва сдерживал отвращение от прикосновений мужчины. Также случилось и в этот день. Посреди ночи меня разбудил телефонный звонок, исходя из которого я понял, что вновь нужно ехать ублажать капризного извращенца. Моя семья долго не знала, где я пропадаю, а тем более не ведала о том, какой ценой я зарабатываю колоссальные суммы денег. Делать было нечего – я поднимался с одной кровати, чтобы через несколько минут подминать под собой другую. Кто же знал, что в один день я потеряю контроль над самим собой?
– Рэн, что с тобой сегодня? – недовольно спросил босс, накручивая мои волосы на палец. – Я надеюсь, ты не забыл, что я должен получать удовольствие.
– Да, прошу меня простить.
Я продолжал заниматься делом, ставшим уже вполне обычным, но недельные недосыпы по причине срочных вызовов и ночных налетов давали о себе знать, к тому же никто не отменял отвращения к
