богатых особ, где суетно бегали врачи возле широкой кровати, где миловидная молодая женщина приходила в себя после родов. В дверь постучали, и вошла повитуха, держа на руках малыша. Молодая мама улыбнулась, принимая на руки новорожденного сына. Ребенок сонно хлопал голубыми глазками, чуть более яркими, чем у обычного человека, смотрящими на новый мир. Головку покрывал беленький пушок, словно припорошенный снегом.
– Как назовете сына? – поинтересовался врач, поправляя подушку роженице.
Недолго думая, счастливая мама ответила:
– Мэттью, – она взглянула на свое маленькое сокровище. – «Подарок Бога».
Прислуга и врач вышли, неслышно прикрыв дверь, обещая вернуться через несколько минут. Вскоре после их ухода, в коридоре послышались быстрые шаги, и в спальню вошел мужчина, так и сияющий от счастья.
Я прислонилась спиной к стене, улыбаясь и думая про себя «Мэтт похож на маму».
Новоиспеченный отец не мог налюбоваться на своего сына. Хотя мне показалось, что странная внешность ребенка, альбиноса, его неприятно смутила.
Я захотела взглянуть на Мэтта в детсадовском возрасте, и тут же одна картина сменилась другой. Взору предстало низкое здание с ухоженным двориком, на котором располагались качели, лесенки и другие детские радости.
Дверь главного входа открылась, и оттуда высыпали малыши в сопровождении нескольких взрослых. Последним плелся пятилетний Мэтт, держа руки в карманах. Он залез на самый верхний ярус лестницы и смотрел на небо за проплывающими облаками самых разных форм. Остальные дети веселились, не обращая на него внимания. Одна из воспитательниц подошла к одиноко сидящему на самой вершине мальчонке и, задрав голову, перекрикивала визги:
– Мэтти, слезай, не дай Господь упадешь. Иди, поиграй с ребятами.
Он только помотал головой, поерзав на своем насесте.
– Почему?
– А все просто, – вполне взрослым тоном пояснил маленький Мэтт. – Я среди них белая ворона. Они меня никогда не примут.
Женщина только тяжело вздохнула, покачав головой.
– Почему они его не воспринимают? – недоумевающее обратилась я к хранительнице.
– Дети просто боялись его необычной внешности.
– Какая глупость!
Из-за угла вывернула молоденькая женщина и торопливо семенила к площадке. Я конечно сразу же ее узнала.
Мэтт подскочил на месте и, видимо забыв, что сидит на приличной высоте, рванул вперед, радостно выкрикнув «мама». Она испуганно ахнула, но мальчишка вместо того, чтобы шмякнуться, удачно зацепился ногой и повис вниз головой. Пока позволяет ситуация, Мэтт ловко слез с лестницы и побежал навстречу матери.
– Сейчас заберем Эрми и пойдем домой, – склонившись к нему, произнесла она.
Мальчик бодро кивнул и побежал обратно в здание. По пути нечаянно споткнулся, чуть не упал, но это его не остановило. Он ураганом влетел в группу, громко позвав:
– Эрми!
Из-за двери выглянула трехлетняя девочка в клетчатом платьишке. Ее милое круглое личико с чрезвычайно открытым и дружелюбным выражением привлекало взгляд. Глаза у нее были открытые, как у брата, но зеленого весеннего цвета, замечтавшиеся о неведомых детских грезах. Волнистые пшеничные волосы, собранные в две косички, сбились, касаясь плеч, говоря о том, что девочка озорная и подвижная.
– Мэтти, подожди немножко, я скоро буду готова, – высоким голоском сказала Эрми, немного сбиваясь со слов и открывая свой шкафчик. И только сейчас, запыхавшись, вошла их мать, поправляя на голове шляпку.
– Мэтт, больше никогда так не убегай, – погрозила она ему пальцем.
– Хорошо, – и он выскочил в коридор. Откуда–то с лестницы донеслось: – Я буду на улице.
– Как об стену горох… – удрученно вздохнула женщина, помогая дочке переодеться.
Я наблюдала за ним довольно долго, проматывая некоторые моменты. Мэтт рос озорным непоседливым мальцом, но с матерью и сестрой он был примерным мальчиком, с отцом же отношения не клеились. Каждый день перед сном Мэтт читал Эрми книжку, а читал он для своего возраста очень хорошо. Рос достаточно умным в отличие от своих ровесников. Ни с кем из соседских ребят он не дружил.
И вот я дошла до того момента, когда Мэтт учится в школе.
Мэтт залетел домой с недовольным видом и бросил портфель у порога.
– Что-то случилось, Мэтти? – обеспокоенно спросила мама, выбежав из кухни, откуда плыл неземной аромат.
– Мама, ну почему я таким родился? – закричал он, ударив со злости дверной косяк. – Почему в меня все тыкают пальцем? Я уже второй год учусь в этой школе, пора бы привыкнуть к «белой вороне»! Но нет! Они все издеваются и насмехаются надо мной!
Женщина присела на корточки и обняла сына, у которого бешено колотилось сердце. Из комнаты выглянула Эрми, узнавая, что за крики расточал ее брат. Казалось еще чуть-чуть и по его бледным щечкам, слегка тронутым румянцем, побегут слезы глубокой обиды.
Девочка заняла брата, рассказывая ему какие-то истории. Мэтт внимательно слушал, постепенно забывая о школе, но каково ему будет завтра? Вся жизнь свита из надругательств и насмешек. Я отвернулась от хранительницы, чувствуя, что душа разрывается на мелкие кусочки и из глаз вот-вот брызнут прозрачные слезы.
До вечера Мэтт внимал только рассказам Эрми. Она прекрасно понимала, что ему сейчас очень тяжело и всячески пыталась оградить от грусти. Сестричка была у него просто золото.
Поздним вечером дети играли в комнате, когда вежливо постучавшись, вошла старая экономка. Она была пожилой добродушной женщиной, работающей в семье Картер уже много лет. Ее седые волосы всегда были собраны в пучок и спрятаны под белым чепцом, зоркие серые глаза, кажущиеся совсем прозрачными, следили за непоседливыми детьми.
– Ну что, детки-конфетки, хотите спать?
– Нет! – воскликнул Мэтт, а Эрми вместо ответа сладко зевнула.
– Молодой человек, умываться и в кровать, – с легкой строгостью покачала головой экономка.
Мэтт надулся и выбежал из комнаты, а Эрми с помощью заботливой женщины начала натягивать ночную сорочку и расправлять кровать.
Мальчишка специально пропустил ванную, зайдя на кухню, где у окна сидела его мать, смотря на дорогу с едва уловимой грустью в глазах. Он залез на стул, положив голову на руки.
– Когда папа приедет?
– Скоро, Мэтти, скоро.
В дверь громко и грубо постучали. Мэтт с его матерью настороженно переглянулись. Женщина сказала сыну не выходить в коридор, а сама пошла открывать дверь.
На пороге стоял пьяный до потери сознания ее муж, шатаясь как после качки на море.
– Что случилось, Джек? – встревожено спросила она, попятившись на пару шагов.
– Анжела, любимая, я потерял все, над чем работал всю свою жизнь. Моей фирмы больше нет!
– И это повод для того, чтобы так напиваться? – спокойно отреагировала она, будто не задумавшись о сказанном ее мужем.
– Ты сдурела?! На что мы теперь будем жить?! Я работал над этим делом всю свою жизнь!
Из кухни, поднимая ветер, выскочил Мэтт
