мог бы посоветовать что-то толковое просто в силу накопленного за жизнь опыта. Опять же, без управляющих не обойтись, и логично, если руководить ими буду я.
Я на это покачал головой и затем сказал:
— Нет, так точно ничего хорошего не получится. Руководитель должен быть один, и это не обсуждается, поэтому с управляющим придётся разбираться мне, и, поверьте, это мне по силам. Советы от вас я выслушаю и, возможно, что-то даже приму, но не все и не всегда. Просто я точно знаю, что мне нужно и как этого добиться. Поэтому и говорю сразу, что некоторые мои действия будут выглядеть по меньшей мере странно. Поймите, если мы с вами будем перетягивать одеяло, стараясь показать свою значимость сотрудникам компании, ничего хорошего из этого не получится. И поверьте, будет гораздо лучше, если с будущими управляющими, которых я сам же и найду, я буду разбираться сам, без вашего участия. Уверяю вас, я с этим справлюсь.
Почему-то у меня было чувство, что граф начал играть со мной в непонятную игру, изображая из себя этакого умудренного опытом соратника и руководствуясь мыслью «интересно, что этот малолетка ещё придумает».
Чтобы проверить это свое предположение, я решил немного вывести его из равновесия.
— Если для того, чтобы поднять с морского дна ценности, придётся привлекать государя, добытых средств для промышленной империи точно будет недостаточно. Поэтому, если уж придётся плыть на другую сторону земного шара, разумно будет заняться и ещё одним проектом, который в перспективе принесёт не меньшие деньги, а при удаче так и гораздо большие.
Граф не дал мне договорить и вставил в мой монолог свой вопрос:
— И что это может быть за дело?
— Да ничего особенного, просто мне известно, где находятся огромные месторождения золота, добыть которое будет непросто, но если грамотно подойти к делу, то вроде возможно. Тем более заняться этим будет уместно, раз уж все равно мы отправимся в экспедицию в Америку.
Граф, услышав о золоте, неслабо оживился и спросил:
— И это тоже наследство отца?
— Да, папа был очень везло в получении полезной и интересной информации.
— И много там золота?
— Много, только взять его будет непросто. Но если подойти к этому делу с умом и найти толковых людей, чтобы сохранить все в тайне, поживиться можно неслабо, на многое хватит.
— Честно сказать, с трудом во все это верится, больше похоже на сказку, — наконец-то обозначил своё отношение к моим словам граф.
Я на это только плечами пожал, а про себя подумал: «Хозяин — барин. Я дал графу шанс немыслимо разбогатеть, теперь только от него зависит, поймает он удачу за хвост или нет. Да и проверка царя на порядочность и удачливость лишней не будет. Посмотрю, как он себя поведёт, тогда и решу, можно ли с ним иметь дело. Почему-то ни капли не сомневаюсь, что обо всем, что здесь происходит, граф ему сообщит. Даже если эти сильные мира сего решат, что я сказочник, ничего страшного не случится. Разве только жаль будет потерянного времени, но я наверстаю, особенно если буду действовать без оглядки на ценные указание старших товарищей»
Естественно, эти свои мысли я не стал озвучивать графу, а вместо этого произнес:
— Думайте, ваша светлость, я уже достаточно вам сказал, и теперь только от вас зависит, возьмемся мы за мои планы сейчас, или я это сделаю самостоятельно, как подрасту.
— Мы с вами, Александр, ещё не определили доли участников, — неожиданно напомнил граф.
Я усмехнулся, подумав про себя: «Всё-таки что-то в моих словах графа зацепило». А в ответ сказал:
— Думаю, государю придётся отдать не меньше половины, причём и ценностей, добытых на галеоне, и золота, но с одним условием. Он нам в свою очередь выделит земли в указанных местах, где находятся залежи железной руды и угля, ну и поможет в приобретении земли, где мы проложим железную дорогу. Без этого участие государя теряет всякий смысл.
На этих словах гравф даже поперхнулся непроизвольно, а я добавил:
— Есть ещё немаловажный момент. В силу того, что я совершенно не хочу расстраивать маму, а она очень хочет, чтобы я получил образование, если мы начнем работать уже сейчас, придётся что-то решать с этим самым образованием.
Видя, что граф не понимают, куда я клоню, я добавил:
— Мне достаточно получить свидетельство об окончании гимназии.
В глазах у него появилось понимание, мелькнула искорка смеха, и он ответил, явно наслаждаясь моей досадой, которую я не смог скрыть:
— Нет Александр, если мы и правда решим организовать экспедицию, то в её состав возьмем грамотных специалистов, которые смогут преподавать вам нужные дисциплины даже вдали от цивилизации. По возвращении мы специально для вас устроим экзамены.
«Эта гимназия, как проклятие какое-то, никак не получается спрыгнуть. И судя по всему, граф, наверное, в силу своего личного опыта читает меня, как открытую книгу. Плохо это — быть предсказуемым, но пока простительно, а вот в дальнейшем надо над этим подумать и быть, как говорил один деятель, гибче». Я отогнал пока от себя эти мысли и добавил:
— Что касается раздела пирога между нами, думаю, будет справедливо, если мы поделим все пополам. Конечно, информация, которой я владею, стоит немало, и можно было бы поторговаться, но я не жадный.
Надо было видеть глаза графа, который покачал головой и тихо произнес «Наглец, однако». Но спорить при этом он не стал и в конце концов кивнул, соглашаясь с моими условиями.
В целом этот наш разговор был очень долгим. Не знаю, правда, насколько продуктивным, но учитывая тот факт, что граф почему-то решил отказаться от поездки в Киев и отправил туда только свою команду, хочется верить, что я не зря так долго распинался. Сам он объявил, что ему срочно надо вернуться в столицу. А раз так, может, мне всё-таки удалось его заинтересовать.
Нет, есть ещё вариант, что он получил приказ от начальства возвращаться, но мне хотелось думать, что такое решение он принял из-за меня.
Впрочем, я не стал много над этим думать, жизнь сама расставит все по своим местам. Вместо этого, проводив графа, я окунулся в дела имения. Времени до начала занятий в гимназии осталось всего ничего, а работы ещё непочатый край. Тем более, что с появлением у нас больших денег в моей голове родилось много идей, как их пристроить с пользой.
Вот только мама была против
