ужасная физиономия оказалось унылой.
За дверью стояло сгорбленное худое создание, похожее на смерть. Его истощённое тело покрывали складки обвисшей кожи. Лицо набрякло и будто немного сползло вниз. В красных глазах трепетали слёзы, веки опухли, щёки покрылись плесенью от сырости. Губы дёргались от нервных смешков. Это было не веселье, а истерика.
Я испытывал страх и жалость одновременно. Лицо, сутулая поза и слабые руки этого существа навязывали чувство глубокой печали.
Оно чуть сместилось в сторону и указало мне пальцами вглубь комнаты, словно приглашая войти. За его спиной стояла табуретка, а под потолком на люстре качалась верёвка, связанная в петлю. Это было приготовлено для меня. Оно хотело, чтобы я добровольно встал на стул, накинул петлю и…
– Нет! – закричал я, мотая головой. – Нет! Ни за что!
У существа с набрякшим лицом дёргались губы от непроизвольных усмешек. По его опухшему лицу катились слёзы и капали с подбородка. Тощая рука продолжала требовательно указывать на табурет.
Я попятился назад. Зрачки чудовища показались из-под тяжёлых век. Эти глаза смотрели на меня со злобой. Ему не нравился мой отказ.
Оно выпрямилось и внезапно сигануло на меня, отталкиваясь от пола руками и ногами, как животное.
Существо оказалось вовсе не хилым. Я почувствовал силу его тонких рук, когда длинные пальцы сомкнулись на моей шее. Оно тащило меня через коридор в тёмную комнату.
Я боролся, упирался, но всё оказалось бесполезным. Страшное создание подняло меня над полом и поставило на табуретку. Верёвка коснулась моего лица.
– Помогите! – закричал я, надеясь, что кто-нибудь меня услышит.
Чудовище смеялось. Его сырая плесневелая рожа подрагивала в темноте, как студень.
Я вжал шею в плечи, согнул колени и полетел вниз. Мои ноги запутались в табурете, я ударился головой об стол. Резкая боль пронеслась по телу и сразу же отступила.
Теряя сознание, я думал, что уже не приду в себя. Теперь этому существу уже ничего не мешало засунуть мою голову в петлю…
Я проснулся, словно от кошмара. Но не в своей кровати, а на полу в комнате, которая обычно пустовала.
Сквозь щель в шторах пробивались солнечные лучи. Я пробыл в отключке целую ночь. И всё вокруг указывало на то, что мои воспоминания не ложные. В центре комнаты валялась табуретка, рядом разбитая люстра, упавшая с потолка, а на ней верёвочная петля. Моя нога была перевязана бинтами. Держась за больную голову, я поднялся с пола.
На письменном столе лежали ключи от квартиры и телефон! За окном щебетали птицы, где-то далеко шумели автомобили.
Как же было радостно слышать этот привычный шум, на который я никогда не обращал внимания!
Мне хотелось поскорее увидеть живой, настоящий мир. Я отдёрнул шторы и зажмурился от яркого света. Резкое дуновение смахнуло со стола какой-то тетрадный листок. Это была записка: «Прости меня, Андрюша».
Почерк корявый, но похожий на мой. Я со злостью смял бумагу. Чушь! Я бы такого не написал.
Если бы тому чудовищу удалось меня повесить, что тогда? Все бы решили, будто я сам это сделал! Но я не мог! Не мог же?
Тайный переулок
Не лето, а наказание. Холодные ночи, ливни и сырость день за днём. В такую погоду Мишка был особенно угрюм и злобен. Он шёл по мокрой улице, качаясь в такт своим мыслям. Его настроение читалось по лицу и скрюченной осанке.
Он зашёл в свой убогий двор, куда и в ясную погоду не проникало солнце. Старые высокие дома стояли близко друг к другу, а по углам только тесные закоулки. Всюду лужи из-за плохой ливнёвки и кирпичное крошево, осыпающееся со стен.
Сосед рыскал у пустых клумб, напряжённо смотрел под ноги и повторял: «Так-так… Ну куда же вы делись?».
– Тончик, чего потерял? – с ухмылкой спросил Мишка. Он помнил, что сосед с детства ненавидит, когда его так называют.
– Не важно! – буркнул парень, не оборачиваясь.
– Ну скажи!
– Не кошелёк! Не надейся!
«Тончик» ему не доверял. Кто вообще стал полагаться на Мишку? Все знали его подлую натуру.
Мишка оскорбился. Он считал, что заслуживает доброго отношения, а коли его нет, то и незачем уважать этих людишек.
Угрюмый парень молча пошёл к своему подъезду и вдруг увидел в луже ключи от машины. Он поднял их и окликнул соседа:
– Тончик, это ищешь?
– Ой! Да! Спасибо! – сосед засмущался, ему сделалось стыдно за свою грубость.
Мишка потряс ключами над головой, а затем швырнул их в урну. Они глубоко провалились, зазвенели среди пустых бутылок.
– Какого хрена ты делаешь?! – закричал сосед.
– Давай, покопайся в помойке! – ухмыльнулся Мишка.
– Вот козёл! Ты в натуре больной! Тебе лечиться надо! – ругался «Тончик», а паршивцу это было только в радость.
Вообще-то он собирался покурить под козырьком, но побоялся: вдруг сосед рассвирепеет и захочет драться. Мишка вовремя смылся в подъезд, забежал на свой этаж и, не снимая обувь, сразу прошёл на балкон. Ему хотелось полюбоваться, как «Тончик» ищет свои ключи в мусоре.
Не успел. Сосед уже уходил со двора, отряхивая руки.
Ну и ладно… Угрюмый парень закурил. Струйки дождевой воды бились о перила открытого балкона. Капли попадали в лицо, шипели на тлеющем табаке.
Во дворе появилась баба Ира в своём вязаном берете. Она торопилась к подъезду, таща за собой сумку-тележку. Мишка считал её противной старухой, которая не помнит добра. Забыла, как он мальчишкой сбегал ей до магазина и как был вежлив – желал здоровья, когда она чихала.
Старуха помнила только, как он взрывал петарды в подъезде и рисовал маркером на стенах. Да это же были детские шалости!
Баба Ира поставила сумку у нижней ступеньки. Пока она переводила дух, Мишка смотрел в открытую часть сумки. Он как раз докурил сигарету… Шансов было мало, но окурок попал точно в цель!
Старуха и не заметила.
Мишка поглядывал с балкона, сдерживая смех. Что же будет? Что же будет?..
Бабка заметалась, заохала. Из сумки пошёл дым. Вот смехота!
Старуха выкидывала в лужу тлеющие тряпки. Мишка прыскал в кулак. Так ей и надо карге!
Она его не видела, но парень знал: баба Ира за этот окурок спросит при встрече… Мишка заготовил ответ: «А чего сразу я? В доме много кто курит!».
Местный хулиган был в приподнятом настроении. Это же надо: в один день проучил двоих соседей! Ну, будут знать, что уважение надо иметь!
В дверь позвонили, и Мишка сразу напрягся: кого-то в гости принесло? А не явился ли кто трясти его за шкирку? У
